Пришлось оперативно собираться и ехать, гадая по дороге, что же такого могло случиться, что вот прямо надо все бросать и лететь туда сломя голову.
Как выяснилось, причина меня вызвать была важная, даже очень. Неугомонный Ворошилов успел рассказать Сталину о моем желании создать на территории Союза несколько воинский подразделений и, самое главное, о том, что я собираюсь снарядить их за свой счёт. Так как у нас в стране очень уж любят халяву, вождь народов не стал дожидаться какого-то там доклада, а просто позвал инициатора, чтобы расспросить его в подробностях лично.
Тут надо сказать, что такое его решение не случайно. В Испании война набирала обороты, и участвующие в ней страны слали туда все больше и больше войск. Конечно, такое положение дел никому не нравилось, и сейчас уже велись активные переговоры о том, что немцев пора привести в чувство. Дело осложняется тем, что заинтересованные стороны попросту не готовы к немедленному началу войны, и при этом все прекрасно понимают, что, если упустить время, потом искоренить фашизм будет намного сложнее.
В общем, если коротко, все идет к тому, что всем будущим союзниками надо ускоренно готовиться к началу уже масштабных боевых действий. Соответственно, эта моя инициатива получилась очень своевременной. Правда, я-то об этом не знал, поэтому и совещание у нас получилось, как по мне, слегка странным."
"Целый час мне пришлось в подробностях рассказывать, что и как я хочу делать. В кабинете, куда меня проводили сразу по прибытии, находилась довольно внушительная толпа военных в немалых чинах, которые, ничуть не смущаясь Сталина, буквально засыпали меня вопросами, стараясь доказать, что идея создать профессиональную армию совершенно несостоятельна.
Да, из-за этого вала вопросов разговор перешел на обсуждение не отдельных воинский подразделений, а целых армий. Здесь и сейчас толпа всезнающих умудренных опытом стратегов всеми силами пыталась убедить в первую очередь главу государства, что сила на стороне больших батальонов, даже если они толком не умеют воевать.
В общем, по моим ощущениям, совещание превратилось в какой-то балаган, эти дядьки, зацикленные на своем непогрешимом мнении, просто не воспринимали мои доводы всерьез. Правда, надо отдать им должное, действовали они дружно и по принципу «есть два мнения: мое и неправильное». В итоге, поневоле участвуя в этом цирке, я неслабо так завёлся и сам не заметил, как начал высказывать этим военачальникам все, что я о них думаю.
