Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Соня отрицательно мотнула головой. Чем взбесила ещё сильнее.

— Тогда что?!"

"Её нежелание говорить убивало. Уж слишком огромен был соблазн напридумывать себе невесть что. Отчего-то сознание продолжало упорно рисовать бурный роман между этими двумя, хотя интуитивно я уже чувствовал: между Соней и Денисом ничего не было, кроме странной дружбы, понятной одним им.

— Я… — начала она и замолчала.

— А-а-а-а! — закричал, хватаясь за голову. — Я сейчас либо сам рехнусь, либо тебя… стукну.

— Стукни, — дрожащими губами попыталась улыбнуться она.

И опять этот острый укол сочувствия к ней, когда до одури хочется обнять её и… успокоить, пообещать, что непременно всё будет хорошо и мы обязательно со всем справимся.

Она сидела совсем рядом со мной на земле, пропуская струйки песка сквозь пальцы.

— Не знаю, как тебе объяснить… Не знаю, как сделать так, чтобы ты понял.

— То есть я настолько дурак.

Романова опять мотнула головой.

— Соня, убери эту жертвенность, пожалуйста, — потребовал у неё — выносить это раскаянье становилось невыносимо.

Если честно, то я её не узнавал. Моя Соня всегда отличалась смелостью и боевым характером, постоянной готовностью к великим подвигам и свершениям… А сегодня её словно подменили. Или же это отголоски её депрессии? Соблазн свалить всё на болезнь был слишком велик.

Судорожно сделала вдох и вдруг начала:

— Знаешь, меньше всего на свете я хотела жаловаться тебе на жизнь.

— Да, я это уже понял.

— Но и объяснить тебе своё решение, минуя всё случившееся, было… невозможно.

— Ну, спасибо, что хоть это рассказала, — фыркнул я, на что Романова вдруг резко вздёрнула голову, словно позабыв, что только что пыталась хоть как-то оправдаться передо мной.

— Ну да, наивно было полагать, что ты поймёшь.

— Пойму ЧТО?! — вконец сорвался я.

— Что я сама решила, что должна от тебя уйти, а замужество было лишь предлогом…

***

Месяц назад

Соня

Решение пришло как-то совсем неожиданно… Настолько, что сама оказалась не готова к нему.

Просто шла однажды с пар и наткнулась на Александру Сергеевну, гуляющую в сквере с Никитой.

Пока младший Чернов наворачивал круги вокруг фонтана, Саня сидела на лавке и счастливо улыбалась. Было в этой улыбке что-то такое… таинственное и искреннее, невольно наводящее на воспоминания о полотнах великих мастеров, посвящённых Мадонне.

У её ног развалился Бакс, явно уставший от долгой прогулки.

— Сонечка, — обрадовалась она мне, поднимаясь с лавки. Лёгкий поцелуй в щёку.