Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Теперь все будет хорошо…

Нет, не будет.

Я понятия не имею, как выкручиваться из сложившейся ситуации. Разорвать союз с драконом практически нереально, а уж нося под сердцем его ребенка – и подавно. Как бы я не усугубила ситуацию своим побегом… Может, стоило смириться с судьбой и попытаться… Нет!

Все я правильно сделала.

Вдруг бабушка что-нибудь подскажет? Надежда только на нее.

Раздается грохот отодвигаемого засова, и одна из створок ворот распахивается, являя женщину в коричневом платье и форменной лекарской мантии белого цвета.

Пепельные волосы собраны в тугой низкий пучок, в таких же синих, как у меня, глазах – тревога.

– Бабуля, – скулю сдавленным голосом и поджимаю трясущиеся губы.

Только увидев родное лицо, понимаю, насколько старательно я сдерживаю бушующее во мне горе. Боюсь пошевелиться, передавая весь спектр своих эмоций одним лишь взглядом. Успеваю заметить, как в нашу сторону из глубины двора идет высокий мужчина.

– Рамона! – восклицает бабушка, пораженно охая.

Выбегает навстречу, сжимает мои плечи. – Мона, доченька! Да на тебе лица нет!

Притягивает к себе и обнимает. Она чуть ниже меня, я утыкаюсь носом в изгиб ее шеи и беззвучно плачу.

– Ну-ну, милая… – Ее голос слегка подрагивает. – Что же с тобой стряслось?

– Он изменил мне… Он ударил меня… Он…

– Чш-ш, успокойся, все уже позади.

Отчаянно мотаю головой.

– Нет, не позади!

– Что здесь происходит? – раздается от ворот прохладный мужской голос.

Я вся напрягаюсь, глотая очередную фразу.

Задерживаю дыхание и зажмуриваюсь, дабы прекратить слезы. Но они, как назло, не слушаются. Отворачиваюсь, прячась за бабушкой, и тру непрошеную воду со щек.

– Это действительно ваша родственница, леди Амбер? – не дождавшись ответа, интересуется он.

– Да, да, все в порядке. Вы не могли бы провести ее через защиту врат?

– Нужно предупреждать заранее, имя внесли бы в список разрешенных лиц.

– Думаю, девочке некогда было извещать о своем прибытии, лорд Мортен."

"За их короткий диалог я беру себя в руки и немного привожу в порядок омытое слезами лицо.

Оборачиваюсь, наконец глядя на хозяина столь строгого голоса.

В голове что-то щелкает, я будто его узнаю.

Словно видела однажды… Хоть быть этого точно не может, но черты его лица кажутся смутно знакомыми. А еще глаза – бархатные, почти черные – как напоминание о чем-то очень далеком, но непомерно важном.

Он смотрит на меня лишь несколько секунд, а затем возвращает взгляд к бабушке.