И опять он рассуждает… И поступает так, как находит нужным…
Он не мстит… Он карает по справедливости…
Но и это не все, понимал прекрасно Алексей Пашкованцев причину своего поведения… Нашествие орды иноплеменников мешает жить простым людям, мешает жить им на своей земле. Они не научились защищаться, и потому их просто уничтожают. А он их своим примером учит. И самих иноплеменников учит не соваться со своим правом сильного в эту землю…
Где-то в глубине души Алексея сидело сомнение в таком собственном праве, и он сомнение это не отвергал полностью, понимая, что в нужный момент его остановит именно сомнение, и такой момент должен и обязан наступить, иначе он превратится в заурядного убийцу.
Но, пока боль в груди давила его сильно, он не давал сомнению наружу не только вырваться, но и высунуться. Пусть и сидит там, в глубине, пока его время не придет…
2"
"Памятуя, как подперли трубой дверь дома, Алексей понимал, что так же легко можно подпереть и дверь бани.
И если в доме можно было хотя бы через окно выпрыгнуть, то в банное маленькое окошко можно только руку вытянуть или даже две руки, но никак не выбраться. Одного человека хватит, чтобы от него без особых хлопот избавиться. А ведь избавиться и в первый раз хотели именно от него, именно ему пытались отомстить за то, что не позволил избить и изуродовать себя. А жена с дочерью стали случайными жертвами. А если цель мести не достигнута, мститель не успокоится, пока своего не добьется или пока не потеряет возможность своего добиваться.
И потому Алексей перебрался на банный чердак, заваленный еще много, наверное, лет назад сеном. Там пахло и этим сеном, и еще березовыми вениками, которые здесь, наверное, сушили и хранили много лет подряд, и выспаться в таких ароматах можно было бы вполне, если бы он вообще мог спать. Но в сон Алексея совсем не тянуло.
Однако на чердак он все же забрался, оставив чердачную дверцу распахнутой, и там залег с биноклем в руках, чтобы вести наблюдение.
Сейчас, когда дом сгорел, обзор открывался широкий. Видно было и сразу две дороги – одну к селу, вторую дальше уходящую, где недавно еще горел внедорожник «Хенде Санта Фе». Сгорел он удивительно быстро, и сейчас только тепловизор показывал яркое светящееся пятно. И никого на дороге не было в эту ночь. А развития событий хотелось бы более быстрого.
Чуть ускорил события звонок отставного майора Арефьева.
