Хвост безнадежно поник, и вся живость натуры, казалось, покинула его.
– Думаю, Лео нездоров, – заметила я, поглаживая красивую шелковистую шерсть пса, на что он ответил тяжелым вздохом и задумчивым взглядом, полным чуть ли не слез. Зара посмотрела на четвероногого друга.
– Бедный Лео! – ласково пробормотала она. – Может, ему одиноко? Хочешь сегодня пойти со своей хозяйкой, старичок? Тогда пойдем. Пойдем, Лео, выше хвост!
Кивнув мне, она прошла в мастерскую, а собака последовала за ней.
Я отправилась к себе в спальню и тут же вспомнила о газете, которую миссис Эверард сунула мне в карман. Это было римское издание, и заметка, отмеченная для прочтения, гласила следующее:"
"«Портрет музыкантши», написанный нашим соотечественником синьором Рафаэлло Челлини, куплен принцем N за сорок тысяч франков. Принц великодушно разрешил оставить картину в общем доступе еще на несколько дней, чтобы те, кто не успел насладиться очарованием нового шедевра, получили шанс лицезреть одну из самых красивых картин нашего времени.
Ее палитра до сих пор воспринимается как чудо и учениками, и мастерами, а реалистичность фигуры девушки, облаченной в белое одеяние и украшенной ландышами, настолько сильна, что кажется, будто она вот-вот сойдет с холста и встретится со зрителями. Теперь синьор Челлини, несомненно, должен быть признан одним из величайших гениев современности.
При прочтении заметки мне вовсе не показалось, что моделью для этого успешного произведения искусства послужила именно я.
Только белое платье и ландыши, которые я точно носила в Каннах, позволили сделать такой вывод. Тем не менее мне захотелось увидеть картину, тем более что у меня не было подобной возможности. В Рим я нарочно ради этого, конечно же, не поеду, а уже через несколько дней портрет окажется во владении принца N. По всей вероятности, с ним я никогда не познакомлюсь. Я осторожно отложила газету и обратилась к рассмотрению совсем другого предмета, а именно к пергаментным свиткам.
Первым я открыла тот, что содержал личные наставления Гелиобаса по сохранению здоровья и взращиванию внутри меня электрической силы. Они были настолько просты и в то же время так восхитительны в своей простоте, что я удивилась. Основывались советы на самых незатейливых и очевидных доводах здравого смысла – настолько ясных, что понял бы даже ребенок.
