Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

А этот эликсир – мощное живительное и тонизирующее средство, с огромной скоростью воздействующее на весь организм и мчащееся по венам со стремительностью электричества. Я к нему привык, я принимаю это лекарство ежедневно. Только пришел к этому медленными и почти незаметными шагами. Одна чайная ложка этой жидкости, мадемуазель, принятая любым, кто не готов к ее употреблению, обратится для него мгновенной смертью, хотя на самом деле она призвана придавать бодрость и укреплять здоровье. Теперь вы понимаете, почему я сказал, что вы в опасности?

– Понимаю, – ответила я, хотя, по правде говоря, была невероятно озадачена и поражена.

– Вы прощаете мне мою грубость?

– Ну конечно! Однако вы возбудили во мне любопытство. Я хочу знать больше о вашем странном лекарстве.

– И узнаете, если вам так хочется, – сказал Челлини: к нему вернулись привычная веселость и хорошее настроение. – Вы обязательно все узнаете, но не сегодня. У нас мало времени. Я даже не начал ваш портрет. Ах да, совсем забыл – вы же хотите пить.

Как вы верно заметили, из меня сегодня не самый радушный хозяин. Позвольте мне загладить свою вину.

Учтиво откланявшись, он вышел из комнаты, чтобы почти тотчас вернуться со стаканом, полным какой-то душистой жидкости золотистого цвета, в которой освежающе поблескивали кусочки льда. Поверх этого изысканного напитка были разбросаны лепестки роз.

– Теперь вы можете наслаждаться, ничего не боясь, – сказал он с улыбкой. – Напиток пойдет вам на пользу. Я дал вам восточное вино, неизвестное в продаже, а потому еще не испорченное.

Вижу, вы смотрите на лепестки роз, – персидский обычай, мне он очень нравится. Во время питья лепестки ускользают от губ, а потому совершенно не мешают.

Я отпила из стакана, и его содержимое показалось мне восхитительным, мягким и нежным, как лунный свет летней ночью. Пока я пила, большой ньюфаундленд, улегшийся на коврике у камина еще после первого появления Челлини, встал, величественно подошел ко мне и ласково потерся мордой о складки моего платья.

– Вижу, вы с Лео подружились, – сказал Челлини. – Примите это как большой комплимент ‒ пес очень разборчив в выборе друзей и совершенно непоколебим, когда выбор уже сделан. У него характер решительнее, чем у многих государственных мужей.

– Почему же мы не видели его раньше? – поинтересовалась я. – Вы никогда не рассказывали нам о таком славном компаньоне.

– Я ему не хозяин, – ответил художник. – Он лишь время от времени оказывает мне честь визитами.