На Иру это сообщение особого впечатления не произвело. Вот если бы ей сказали, что убили кого-то из детей, она бы с ума сошла от ужаса: а вдруг это кто-то из ее младших? Но раз все дело в медсестре, тогда пусть. Плохо только, что к Павлику не пускают. Он так ждет ее, она ведь обещала прийти сегодня. Потолкавшись в толпе и послушав вполуха разговоры, Ира решила все-таки подождать. В конце концов, еще только половина седьмого, до окончания разрешенного для посещений времени целых полтора часа. А потом ведь можно и поскандалить, потребовать, чтобы время посещений продлили до девяти или даже до десяти, раз уж такие непредвиденные обстоятельства случились.
Отсюда до «Глории» добираться минут тридцать, если бежать бегом и если с автобусом повезет, так что до половины десятого она может побыть здесь. К этому времени наверняка милиция уедет, и можно будет попытаться увидеть брата или хотя бы передачу передать.
Она отошла от толпы и нашла укромную, никем не занятую лавочку в густых зарослях дикой малины, которой почему-то здесь было очень много.
Усевшись на скамейку, Ира скинула старенькие стоптанные туфельки, чтобы ноги отдохнули, и принялась всматриваться в царящую вокруг корпуса суету, чтобы вовремя уловить момент, когда милиция отвалит, и ринуться к входу. Пока из дверей никто не выходил, все больше входили. Входящие, видно, знали хмурого мужчину, караулившего дверь, потому что останавливались и здоровались с ним за руку. Улыбались, перекидывались неслышными ей шутками и беспрепятственно проходили внутрь.
Наконец начали выходить. Первыми вышли люди в белых халатах с носилками, на которых лежало накрытое простыней тело. И тут Ире впервые стало не по себе. Она живо вспомнила, как точно так же выносили из квартиры тело отца. Он тоже был накрыт с головой. Ей тогда объяснили, что с головой накрывают, если человек умер. Если живой, то несут с открытым лицом. Вид тела на носилках заставил ее поежиться. Хоть ей эта медсестра и никто, но все равно страшно. Два часа назад ходила, наверное, по отделению, градусники разносила, лекарства детишкам давала.
Может быть, даже к Павлику подходила. Интересно, которая это сестричка? Всех сестер в отделении Ира знала и различала их по отношению к ее младшим. Одна очень любила малышей и была с ними ласковой, другая была строгой и серьезной, третья вообще считала, что детей нельзя баловать, даже тяжело больных, а то они от рук отбиваются. Будет жалко, если убили как раз ту медсестру, которая ласкова с малышами.
