Скорее всего вам пытается дозвониться ваш приятель Коковцев, находящийся в карпатской усадьбе. У него там возникли проблемы, я вам уже говорил об этом. Так что лучше сделайте то, о чем я вас прошу. В противном случае я буду вынужден вас заставить.
— Каким образом? — высокомерно приподнял брови Аякс. — Будете меня бить и пытать?
— А как же, — внезапно вступил в разговор один из тех, кто был в штатском. — И бить, и пытать. Но главным образом — убеждать. Мы с вами после ареста разговаривали достаточно долго, и вы имели возможность убедиться в том, что знаем мы о вас очень и очень много.
Вам не имеет смысла стремиться к свободе, потому что на свободе вас достанут так быстро, что вы и охнуть не успеете. Вас достанут даже в следственном изоляторе, принадлежащем МВД. Нравы там сами знаете какие, и охрана продажная, так что ваши друзья до вас быстро доберутся. Единственная ваша надежда — это наш изолятор. Здесь и поуютнее, между прочим, и охрана более надежная.
Но здесь мы вас можем держать только при условии, что вы проходите по нашей линии. Если же мы с вами вместе сделаем вид, что по линии ФСБ за вами ничего нет, вы автоматически оказываетесь в ведении МВД и вас переводят в Бутырку. А уж там вам все припаяют: и Анисковец, и Олега Жестерова, и даже Романовскую. Но главным образом, конечно, монахиню и медсестру. В убийствах первых трех человек вы поучаствовали только как идеолог и организатор, а монахиню и медсестру вы задушили собственными руками.
Мы-то все голову ломали, как это они подпустили вас к себе так близко и даже не закричали. А оказалось все просто. Они прекрасно вас знали и доверяли вам. Аля Мырикова проходила у вас практику, когда заканчивала медучилище. Между прочим, злые языки утверждают, что в то время частенько видели, как вы уединялись с ней в вашем кабинете. Ну а про сестру Марфу и говорить нечего, она работала бок о бок с вами каждый день. Ну так как, Сергей Львович, будем отвечать на звонки? Или поедем в Бутырку? Да вы присядьте, в ногах правды нет, тем более в такую рань.
Гуланов сел на предложенный ему стул. Они правы, ему уже не вывернуться. Слишком большая организация и слишком много всего на ней висит, чтобы можно было надеяться. Ему всегда казалось, что его должность главный врач дома инвалидов и престарелых — сама по себе защищает от подозрений. Вероятно, именно так и было долгое время.
