Столько труда — и все насмарку! Конечно, есть еще Зоя, и ребенок, которого она носит, более ценен, чем ребенок Веры... Однако Вера, оставшись без мужа, может повиснуть на Валерии Васильевиче, вцепившись в него мертвой хваткой. Будучи замужней дамой, она мало на что могла претендовать, а оставшись вдовой, она будет иметь все права на внимание со стороны отца своего ребенка. Можно, конечно, жениться на ней, Зоя ничего не узнает, он как был для нее женатым человеком, так и останется. Но дожить свой век в обществе взбалмошной энергичной красотки ему не улыбалось.
Зоя — совсем другое дело. Тихая, забитая, домашняя — как раз то, что нужно. Она, как и Вера, будет прекрасной матерью, но в отличие от Веры будет еще и превосходной женой. Какие глупцы мужчины, когда женятся на возлюбленных, которых уводят от мужей! Если она предыдущему мужу изменяла, то где гарантия, что и тебе рога не наставит? Нет, жениться можно только на тех женщинах, у которых ты — первый. На таких, как Зоя. С такими нужно правильно себя повести — и останешься единственным.
А с теми, у которых ты не первый, ты наверняка не останешься последним. Закон жизни. Интересно все-таки, кто же это Олега?.. И так вовремя.
* * *"
"С десяти вечера до восьми утра входы в корпус детского отделения больницы охраняли работники милиции. Задачей Михаила Доценко было присматривать за Наташей Терехиной днем, особенно в часы посещений, когда в отделение мог пройти кто угодно. Его одели в белый медицинский халат, повесили на шею фонендоскоп и объяснили, как и что нужно делать, чтобы Мишу принимали за нового доктора.
В основу легенды было положено умение капитана Доценко работать с памятью. Он действительно много в свое время прочитал об этом и еще больше тренировался, поэтому при определенных условиях вполне мог сойти за специалиста, занимающегося с детьми, получившими в результате несчастного случая травму черепа. В первый же день пребывания в больнице Миша познакомился со всеми тремя Терехиными — шестилетним Павликом, тринадцатилетней Олей и семнадцатилетней Наташей.
Позанимавшись минут сорок с Павликом, он сделал для себя вывод, что мальчик нормально развивается, хотя его обучением здесь никто не занимается специально. Для своих шести лет малыш знал довольно много, что было особенно удивительным, если учесть, что всю сознательную жизнь он провел именно здесь, в больнице, и ничего, в сущности, не видел, кроме больничных стен и больничного парка.
— Со мной Натка занимается, — охотно пояснил Павлик.
