Реки не замерзают читать онлайн

Так , с легкой руки директора,

и стали дежурства Петра Варфоломеевича называться ""варфоломеевскими

ночами"": ""Чей черед завтра?"" — ""Варфоломеевская ночь""

— ""Ну, да? Эх, и выпить не придется…"" В другое-то время несли,

находили общий язык с охраной — известное ведь дело, если нельзя, но очень

хочется… то можно. Можно, все можно! А раз так, то давай, Емеля, пили сук на

котором сидишь. Можно! ""Вот так и пилим, — с тревогой думал Петр

Варфоломеевич, — и падаем себе вниз, а скоро, глядишь, и все дерево рухнет.

Где

ему устоять, если все можно? Нет, нельзя так…"" Частенько размышлял об этом

Петр Варфоломеевич, вот только с кем поделиться? На заводе кому это интересно

или в семье? Посмеются. Чем это, скажут, на старости лет голову забиваешь? Ну,

батюшке можно доверить, без ответа не останешься. Только он больше старушками

занят, обихаживает их, с требы на требу спешит. Можно и с Макриной… Да, вот с

ней действительно можно.

Старушка Макрина на удивление легко входила в затруднения

Петра Варфоломеевича и давала советы. Чаще всего сводилось к одному — молитве.

""Молись, Петр Варфоломеевич, молитва все превозможет и, как должно,

образует…"""

"— Ведь как

бывает, – объясняла Макрина, — ты просишь Заступницу нашу усердную помочь тебе,

умягчить чье-то черствое сердце, раз другой, третий просишь, и Она, как скорая

помощница, нисходит по твоим молитвам и касается Своей благословляющей десницей

этого омертвевшего сердца.

И то сразу оживает, как засохший цветок после дождя

и откликается помощью на твою просьбу и нужду. Потом этот человек и сам может

быть удивляться будет, с чего это он вдруг тебе милость оказал. Но такова сила

Божия, которая и мертвого способна оживить…

У входа в офис

Грибова Петр Варфоломеевич замедлил, перекрестился, ""Господи, благослови,

Пресвятая Богородица, помоги"", — попросил и тронул рукой большую

стеклянную дверь.

Охранники долго куда-то звонили, выясняя, действительно ли

следует пропустить к Самому пенсионера такого-то. Трубка о чем-то невнятно

шипела, и стражи с подозрительным прищуром с ног до головы оглядывали Петра

Варфоломеевича. А тот оробел, даром что и сам-то был таким же

охранником-вахтером. Хотел уж было сказать об этом, но не решился.