Реки не замерзают читать онлайн

Тот же продолжал пьяно

гундосить свое:

— Что за башня,

говорю, никак Останкинская? Упала что ли? Не может быть! Она же во… железная! —

Коля Маленький смачно рыгнул, еще более отравив воздух.

Филиппыч молча

покачал головой и отвернулся, спасаясь от невыносимого сивушного смрада.

Впрочем, Колю тут же подхватили старушки и вытолкали взашей. А Филиппыч думал:

“Вот оно, оно самое… мой сон… точно так и я думал: все виноваты… Вот секрет!

Жалко Иван так и не узнал, вернее, слишком поздно, поздно узнает…”

* * *

На поминки Филиппыч не

пошел.

Звали конечно, но он представил, как запоет после третьей рюмки Анка

Кузьмина, как спляшет гопака Коля Маленький (ведь обязательно спляшет!),

вспомнил премерзкий вкус местного самогона, так что горло разом перехватило —

все это живо себе вообразив, он попросил племянницу Зинулю проводить его до

дома. Она и довела до самой почти скамейки. В сенцах Филиппыча повело, он

оступился, шагнул как-то не так, немного не в ту сторону, запутался ногами в

какой-то рухляди и упал в темноту, загремев пустыми ведрами.

Не повезло, вот

ведь как бывает! Ему показалось, что путь к кровати вылился в безконечно долгую

историю с какими-то невнятными шептаниями, всполохами непонятных, словно чужих,

воспоминаний, просто рваными клубами черного тумана, а в правом боку невыносимо

болели ребра, и темнота то и дело взрывалась снопами ярких злых искр.

Филиппыч проболел целую

неделю, временами (в первые три дня) впадая в бредовые состояния.

“Ты все

какой-то деготь вспоминал, — рассказывала после Зинаида, — руки, кричал, у всех

в дегте, звал отца Иннокентия, вот я и привела”. И действительно ведь привела.

А было дело так…

Первым пришел Петруня с

потертым батюшкиным портфелем, подошел к Филиппычу, сочувственно что-то

пробормотал и тут же засуетился, забегал, вовлекая в эту суету и Зинаиду.

— Скатерть чистую давай, —

командовал он, — лучше новую, если есть, ведь таинство святое будем свершать…

— Откуда у деда новое? —

оправдывалась Зинаида.

— Ну, да ладно, я из дома принесу.

— Блюдо с зерном, чтобы

свечи ставить и лучины, — перечислял Петруня, потом, вспомнив, крикнул уже ей

вдогонку: — Да, а масло и кагор? Про них тоже не забудь.

Филиппыч только дивился,

затаившись в своем углу. Его никогда не соборовали, поэтому все было

непонятным. Появился отец Иннокентий, высокий сутулый, лет сорока пяти, с

задумчивым лицом учителя литературы.