Реки не замерзают читать онлайн

Они идут по тихой, полупустынной улице — она и отец

Прохор — идут не торопясь, чтобы не нарушать чин и естество задушевной беседы,

и трудно даже предположить, что лишь накануне вечером впервые подошла она к

батюшке под благословение. Сейчас отец Прохор выглядит как рядовой советский

гражданин, ученый-филолог, например, отпустившей для пущей ""научной""

солидности бороду по грудь. Подрясник его аккуратно подоткнут под полы пальто,

так что ничто в его внешним облике не свидетельствует о принадлежности к

духовному сословию.

— Посмотри, —

батюшка указывает рукой на уже стряхнувшие с себя снег, но еще словно неживые,

деревья. — Видишь, как замерли они в своем зимнем успении? Они кажутся

мертвыми, но мы-то знаем наверняка, что живы. Так и вся земля спит и ожидает

воскресения. Скоро мы запоем: ""Христос Воскресе из мертвых смертию смерть

поправ…"" и земля, и деревья, и весь мир воскреснет и оживет вместе с нашим

Спасителем. Это ли не знак, это ли не символ вечности, безсмертия нашего бытия?

Анна слушает

затаив дыхание и благодарит Господа, что послал ее вчера вечером в храм, и что

встретила она там свою бывшую соседку по коммунальной квартире Нину

Григорьевну, приехавшую буквально на несколько дней в Ленинград…

Обнялись,

расцеловались и расплакались.

Нет, расплакалась, кажется, лишь она, Анна, а

Нина Григорьевна все больше матерински утешала, да поглаживала по плечу.

Сколько уж лет миновало, а все живо, словно пред глазами: и блокада, и

бомбежки, и студеная вода из Невы… ""За маму-то молишься?"" — спросила

Нина Григорьевна, а она, всхлипывая, кивнула и перекрестилась.

""Мы с

батюшкой нашим приехали, — прошептала Нина Григорьевна, — с отцом Прохором. Ему

Минеи и Октоих нашли в Питере. Заберем — и к себе во Псков: у нас, ужас, как

трудно с богослужебными книгами, все больше от руки переписанное. Старое

погорело, а новых нет. С Божьей помощью только и служим. А батюшка в алтаре с

вашим отцом Алексием. Подожди, познакомлю, чудесный у нас батюшка."" И вот

— первое благословение, мягкая батюшкина улыбка, добрый взгляд умных серых глаз

и тихий, проникновенный голос…

— Душа для

вечности, для Бога, но не для смерти.

У Бога все живы, — говорит отец Прохор…

Навстречу идет

женщина в черном флотском бушлате, за ней тянутся санки с дровами. Лицо ее

хмурое и безжизненное, и даже солнечные лучи, словно боясь окоченеть, обегают

его стороной. Женщина равнодушно скользит по ним взглядом и медленно уплывает

за их спины.