Реки не замерзают читать онлайн

В

этом мире порок есть добродетель, и добродетель есть порок"", — читая,

Антон, нет-нет, поглядывал на Мармеладыча и видел, как меняется его лицо,

испаряются сомнения, даже тень их скрывается в уголках глаз и исчезает совсем.

Как же он слушал!  Антон, воодушевленный, чувствовал, как меняется его

собственный голос, очищается, исполняется силой. Он уже не читал, —

декламировал: — ""Дети, молодые люди и девицы, убежденные в тщетности

земных сокровищ, бегут от мира и его прелестей.

вещей с такой ревностью, что если бы кто-нибудь увидел нас, то непременно

сказал бы, что мы сделались свиньями Эпикура. Перед людьми мы рассуждаем о

добродетелях, а в глубине наших сердец мы думаем вместе с циниками, что

физическое удовольствие есть наивысшее благо. Ах, какая я несчастная тварь! Что

я делаю здесь? Почему я все еще медлю и откладываю? Не видишь ли ты, что мир

переполнен нечистотой, нечестием и всякого рода беззаконием? Не видишь ли ты,

что глаза народов ослеплены, и сердца народов ожесточены? Не видишь ли ты, что

города и деревни отданы на расхищение разбойников и мародеров?.

хорошо жить: научись мудрости от муравья, от полевой мыши, от кузнечика и от

паука и помышляй о смерти и о том, что тебя ждет загробная жизнь. И если ты

пожелаешь научиться от них, ты будешь хорошо жить и будешь более мудрым, чем

оные немудрые мудрецы… ибо истинная мудрость заключается в памятовании о

смерти"", — Антон прервался, захлопнул книгу и тут заметил, как увлажнились

глаза Мармеладыча, прикрыв горько-соленой пеленой наплывшую изнутри вечность.

— Да, так все и

есть, — тяжело вздохнул старик, — так и живем, как скотинка несмышленая,

последняя своя помнить не умеем и не хотим. Слушай, — с надеждой взглянул он

вдруг на Антона, — а может быть и не католик этот фра, может из нашего монастыря?

— Нет, тут

никакой ошибки нет, — пожал плечами Антон и указал на обложку, — Вот, в

предисловии сказано, что был он настоятелем монастыря святого Марка,

генеральным викарием Тусканской конгрегации Доминиканского ордена, а после

смерти Лоренцо Медичи — и самым видным человеком во Флоренции.

— Что ж, —

Мармеладыч вытер тыльной стороной ладони глаза и закивал головой, — тут одно

верно: ин суд Божий, и ин суд человеческий.