Реки не замерзают читать онлайн

— Что делать? — леший на

минуту задумался и медленно, с расстановкой, произнес:  — Похоже, нечего нам

здесь делать. Все, что надо, они сами вытворяют. Для них злодейства наши

безполезны —всему они научены и, пожалуй, уже поболее нашего. А супротив других

нам просто не потянуть. Вот такая выходит карусель!

— Что-то не разумею я, —

скривилась, было, баба, но потом воскликнула: — Ловко ты, однако, все рассудил

— будь здоров!

— С кем поведешься, — леший

с загадочным видом взглянул на потолок и повторил: — С кем поведешься! А нам уж

пора, время на исходе…

Сборы были не долгими.

Баба, не удержавшись, напоследок запорошила все вокруг раздорным зельем, щепоть

которого отыскала где-то в недрах своего безразмерного сарафана.

— Кто-то тут и до меня постарался,

— проворчала она добродушно, — не жалея сыпал, от всего сердца…

А леший, молчаливо

простившись с мудрой паутинкой, поставил точку:

— Ну, что, двинем на наш

левый берег? Впрочем, теперь непонятно чей он — этот левый берег?.

.

* * *

Когда предрассветный город

остался далеко позади, лесная баба вдруг подала голос из котомки:

— Послушай, а чего это они

сами себе зловредствуют и друг друга морочат?

— Может быть боятся? —

пожал плечами леший. — А может быть просто и сами не знают. Кабы знали, разве бы

так жили?

Псков,

декабрь 2001

Скорбный архипелаг

(отрывок из повести)"

"Как

только наступали теплые деньки, настоящие, не какие-нибудь апрельские

перевертыши, когда сегодня пригреет, а назавтра, словно из холодного подвала,

пахнет февралем, Федор Федорович отправлялся прогуляться по Корытовскому

лесопарку.

..  Он всегда брал с собой перочинный нож и первым делом вырезал из

приглянувшейся толстой ветки палку, на которую потом старательно (без всякой,

впрочем, нужды) опирался. Возможно, этим он подражал кому-то, на которого хотел

в этот момент быть похожим, или же просто опасался собак — определенно по этому

поводу сообщить нечего, так как сам Федор Федорович ни с кем своими

соображениями на этот счет не делился.

Хотя, рассуждая о его натуре, можно сказать,

что до известной степени он был человеком прямодушным. Если бы кому-то удалось

подсмотреть ему внутрь, то без сомнения обнаружился бы уходящий вдаль прямой

широкий проспект, светлый и ровный, дающий возможность разглядеть каждый метр

тротуара и ухоженных газонов.