Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Второй бородач меж тем закончил обматывать веревкой ноги безвременно почившего и, привязав другой ее конец к седлу, тоже повернулся лицом в сторону незваного гостя.

– Кто мы такие? – ответил он вопросом на вопрос и ухмыльнулся. – Мы слуги Господни, а это, – рука, держащая за цевье АЕК-971, широким жестом обвела вокруг, – приход наш, и все, кто пребывают в нем, – паства наша.

«Ну ни хера себе! А где кадило?» – подумал Стас и медленно, не опуская ствола, поднялся на ноги.

– Ладно, отцы, аккуратно кладем волыны на землю, и пять шагов назад.

Станете дурить – запишу в мученики без очереди, – прокричал он и сделал несколько шагов в направлении святош.

Бородачи переглянулись, но оружие из рук не выпустили.

– Это никак невозможно, сын мой, – взял слово первый «отец», нарочито бережно, почти как ребенка, держащий возле груди странного вида «Абакан»: уродливый родной приклад и криво приляпанная акашная рукоятка были заменены деревянными в едином блоке, на манер СВД, украшенными к тому же резьбой; на оксидированной ствольной коробке поблескивала гравировка.

– Сие есть орудие Господа, – продолжил «отец», – великодушно вложенное им в руки наши. Негоже дар оный по земле валять.

Стас замер метрах в пятидесяти от несговорчивых поборников веры и сделал последнюю попытку ненасильственного разоружения:

– Даю шанс разойтись по-хорошему. На счет «три» стреляю.

Ситуация не изменилась.

– Раз…

Что-то больно ударило по затылку, и мир вокруг потемнел. Некто тихий и невидимый за спиной вел собственный счет, оказавшийся куда короче трех.

Голова покачивалась и мягко стукалась обо что-то теплое. В правое ухо, будто через паклю, пробивался неспешный ритмичный топот. Левое – слушало дробь пульса.

Стас разлепил веки, глубоко вдохнул и поморщился от ударившего в нос запаха конского пота. Перед глазами плыли мелкие камни на красноватой, подернутой остатками травы земле, и размеренно ступала меж ними нога чубарой лошади. «Правая», – машинально отметил Стас и попытался придать телу вертикальное положение, но смог только потереться щекой о жесткий ворс.

Руки были привязаны к сбруе и нежно обнимали шею животного. Ноги примотаны к стременам. Все мышцы, особенно те, что пониже поясницы, жутко болели, голова раскалывалась, да еще и лука седла упиралась в брюхо, норовя вытолкать завтрак из желудка на свет божий.

«Божий… – прокрутил Стас в голове обрывок мысли. – Ах ты ж епт!»

– Эй! – обратился он к невидимым спутникам.