Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– Четырнадцать?!

– Да, – кивнул Захар. – Господь здоровьем не обделил. Надолго хватило.

– Как попали сюда?

– А прям из дома своего и попал. Да. Я ж в Выксе жил, сыроварню держал там. И ведь не на окраине даже, а в самом центре почти. Думал, что уж до меня-то не доберутся. А вот… Навашинские к нам и раньше наведывались, но по краям только пощипывали. Город большой был, тысяч в пять, наверное. Ну, придут раз в месяц, а то и реже, разорят десяток дворов – не страшно вроде. По первости-то они еще здорово в обратку получали, те, что местные, навмашские там, железнодорожники… С оружием да патронами у них хреново обстояли дела.

И поджиги мастерили, и арбалеты. Бывало, что в рукопашную с топорами кидались. Эх-кхе… – Старик откашлялся и стер рукавом кровь с подбородка. – Да. Это уж потом они поднаторели в разбое, стволами серьезными обзавелись. Тогда вот тяжеловато нам стало и все равно отбивались худо-бедно. Но в тот раз, когда Святые пришли, никакое ополчение не помогло. Я, по правде сказать, и не сообразил вначале, что произошло-то.

Проснулся от треска автоматного. Глядь в окно, а там полыхает уже вовсю, люди по улице носятся в исподнем. Я за ружье быстрее. Вертикалка у меня была старая, ижевская, всегда возле кровати держал. Ну, думаю, хер вы сюда, суки, зайдете, пока мы не выйдем. Смотрю – жена уже вещи пакует, молодец она, атаман-баба. Я в одних портках бегом вниз, к дочкам. Собирайтесь, ору, уходим! А сам по лестнице-то слетел, в коридор метнулся, не глядя, и тут мне прикладом в лоб. Очнулся уже под утро, на земле, связанный.

Огляделся – люди кругом сидят, лежат, руки за спиною у всех. Одеты – кто как, что успели набросить, в том и взяли. Мне потом рассказывали уже, что паника страшная ночью была. Святые дозорных сняли тихонько, вошли в город несколькими отрядами и по общей команде начали. Сразу до черта пожаров вспыхнуло, взрывы, стрельба. Народ с перепугу опешил, что делать, не знает. Так эти по домам ходили и просто всех без разбору на улицу вышвыривали, а потом окружали и гнали, как скот.

Кто чуть дернется – казнили на месте. Много тогда, говорят, народу полегло, еще больше в рабство взяли, а остальные, кому подфартило, ушли, да так и не вернулись. Года два назад был тут у нас один с Теньгушево, помер, правда, быстро. Так он рассказывал, что нету больше Выксы. Разобрали, говорит, Выксу вашу до кирпича, одни подвалы остались, да и те скоро землей зарастут.

– А дочери, жена? С ними что?

– Не знаю я, – вздохнул старик и снова закашлялся.