Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Разведчики собрались в кучу, посветили фонарями, Багдыров шипел, гнал от себя сердобольных товарищей, но обезболивающую таблетку проглотил. Комбинезон с плеча частично стащили, сломали и обстругали подходящую толстую ветку, привязали к предплечью. Придя в себя, Багдыров признался, что с детства плохо переносит боль, обладая пониженным болевым порогом. Службе в разведке, до сегодняшнего дня, это как-то не мешало.

– Ничего, до свадьбы заживёт, – успокоил Шлыков. – Ты главное не шевелись и руку от бедра не отрывай.

– Так я уже женат, простонал Багдыров. – Малика у меня – первая красавица в посёлке. Мы в девятнадцать поженились. Её родители были против – не хотели, чтобы дочь за милиционера выходила. Так Малика, во имя нашей неземной любви, вопреки родительской воле, пошла.

– Правильно. Нечего потакать патриархальным обычаям и предрассудкам, – хмыкнул Шлыков. – Советский человек сам себе хозяин. Исполнилось восемнадцать – делай что хочешь… Ну или почти.

– Все равно до свадьбы заживет, Рахат, – язвительно добавил Серёга Герасимов и конкретизировал под сдавленный хохот.

– До следующей, я хочу сказать.

Пострадавший обиженно засопел.

Болото простиралось во все пределы, казалось оно было везде. Минометный обстрел не возобновлялся, погони не было, видно, немцы тешили себя мыслью, что накрыли таки беглецов."

"Из расположения полка должны были слышать звуки разрывов и хотя бы озадачиться вопросом: зачем фашисты швыряют мины в болото?

Недолгое время разведчики пытались передвигаться, поддерживая Багдырова, Рахат стоически переносил тяготы, но порой выл от искромётной боли и поносил товарищей последними словами.

Пленный немец опять не удержался на тропе, и в этот раз его чуть не потеряли. Он сам перепугался до смерти, когда липкая субстанция связала сапоги и стала засасывать, вцепились в него втроём, при этом Вожаков сам чуть не отправился на дно. Бравые разведчики, бесстрашные в бою, испытывали леденящий ужас при мысли, что тьма трясины разверзнется, а потом сомкнётся над их головой.

Хольцмана трясло как эпилептика, его достали из болота, положили сушиться. Группа находилась в самом чреве гиблого места. Попутно вскрылся ещё один интересный факт: аккумуляторные батареи в фонарях оказались не вечными, выдавали их редко, срок службы многих из них уже подошёл к концу – свет мерк на глазах.

Группа продвинулась на пятьдесят метров, выбралась на относительно твёрдый участок, но впереди опять простиралась полная неопределённость.