Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– Он оставил тебе Виктора, потому что ты был врагом его врага? – удивляюсь. – Бред!"

"– Не торопи меня, Насть, – просит Назар. – Люди Давида нашли меня очень быстро, словно на мне маяк был. Но не суть. Меня привезли к нему и почти сразу он предложил мне сделку. Мы поменяемся местами. Он станет Назаром Рахмановым, который убьёт мразь, что сотворила всё это с нашими семьями. А я стану Давидом Есенским. Отцом нуждающегося в нём мальчика. Я должен быть с Виктором до его восемнадцатилетия, и сколько он будет нуждаться во мне после.

Быть его другом, защитником и тем, кто заменит ему семью. И я пошёл на это. Я понимал, что мне не жить после убийства Шайхата, а после твоего звонка мне хотелось жить! Ради тебя! Ради дочери! А теперь ещё и ради Виктора. Пусть он мне никто по крови, но для меня он уже мой сын! Моя семья!

– Он идиот? – озвучиваю мысли обеспокоенной матери, считающей настоящего отца Виктора сумасшедшим. – Этот Давид? Предлагать своего сына первому встречному? А что, если бы ты после убил Виктора, чтобы завладеть его богатством? Он вообще, что ли? Я бы на месте его жены придушила бы его! Честное слово! Оставлять ребёнка с человеком, которого разыскивают и обвиняют в покушении на убийство!

– Как бы ужасно это ни звучало, но мы были знакомы с Давидом, – ухмыляется Назар, сдерживаю улыбку.

– Он главный конкурент Карима в Венгрии. И парочку раз мы.. сталкивались. Ещё тогда мы оба заметили, что очень похожи. Очень! Но мы не родственники. Я год назад сравнивал свою ДНК с ДНК Виктора. Нет совпадений.

Просто случайность. Но она сыграла нам на руку. И мы оба знали, какие мы люди. Давид был жёстким, но справедливым мужчиной. И, видимо, я тоже чем-то пришёлся ему по душе. Иначе бы Виктора он мне не оставил.

– Дурдом! И играли вы маленьким мальчиком!

– Насть…

– Мальчик потерял отца, Назар! И мать…

– Давид пытался исправить ситуацию! Он бы умер, и у Виктора никого бы не осталось. Его в детский дом забрали. Давид бы не выжил. Последняя стадия рака! Всё! Это был финал, Настя! Никакого другого решения не могло быть!

– О боже! Бедный мальчик…

– Мы не сразу сдружились, – продолжает Рахманов после длительного молчания.

– Вначале он опасался и даже избегал меня. Сидел в своей комнате и даже не выходил. Не ел, не спал нормально, не учился… В тот момент я подумал, что Давид сделал ошибку, доверив ребёнка мне. Я не знал, как мне с ним общаться. Я никогда особо дел с детьми не имел, не считая дочь Карима и сына Рустама. Но потом мы стали сближаться.