Разводимся! Моя на тридцать дней читать онлайн

На память о нем остался рубец, о котором больше никто не знает…

- Я не потерплю больше лжи, даже во спасение, - чеканю строго. – А сейчас не мешай мне, - отбиваю его ладони, и он послушно разводит их, предоставляя мне полную свободу действий.

Резко срываю брюки вниз по мускулистым бедрам, накрываю ладошкой шрам на правом – и подаюсь вперед, но… Из кармана что-то выпадает и с приглушенным шелестом падает на пол. Одной рукой упершись в ногу Мэта, протягиваю вторую к серебристому квадратику.

- Что это? – поднимаю и кручу фольгу в пальцах.

- Это не мое, - бросает холодно.

Издаю истеричный смешок. Банально до невозможности. Как в дешевом кино.

- Нет, серьезно, - Мэт забирает у меня презерватив. – Розыгрыш чей-то. Если это Глеб так неудачно пошутил, то он труп безработный, - сжимает фольгированный квадратик в кулаке.

Продолжаю сидеть на полу, отупело глядя перед собой.

Тошнит.

Отворачиваюсь, уставившись на оттопыренный карман. С его края свисает еще пара волосинок. Контрастно светлых. Не моих.

Мэт подтягивает брюки, оттряхивая их. Наклоняется, чтобы взять меня за плечи.

- Давай хрень только всякую не накручивай себе, Ксюш, - выплевывает жестко и яростно, будто я виновата в том, что нашла у него контрацептивы.

Он рычит что-то еще, ругается, а я отключаюсь и прекращаю воспринимать его слова. Ответить не могу. Поспорить нет сил.

Меня мутит. От нервов, от усталости, от долбаного волосатого презерватива.

В момент, когда Мэт дергает меня вверх, я складываюсь пополам и выворачиваю все содержимое желудка на его идеальные брюки. Оттолкнув мужа, сбегаю в туалет, где меня нещадно рвет.

Душ, спальня, кровать. Все как в тумане.

Мэт на кухне. Звонит кому-то, орет в трубку.

Плевать. На автопилоте закрываю комнату изнутри.

Это первая ночь, которую мы с мужем проводим не вместе.

*** Муз. трек Dabro – «Поцелуй твой французский Валит с ног словно выстрел»

Глава 10

Ксюша

Я провела самую кошмарную ночь. Тихо плакала в подушку, металась по постели, а в какой-то момент просто закрыла опухшие от слез глаза – и открыла уже на рассвете.