Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– У пациента высокая температура, он что-нибудь принимал? – спросила меня одна из них.

Я замотала головой, пытаясь сказать, что не знаю.

– Кем он вам приходится? – задала врач очередной вопрос.

– Бывшим мужем. – выдавила я ответ.

Врач покачала головой и, накапав мне успокоительного в пластиковый неустойчивый стаканчик, дала выпить с приказом успокоиться.

Легко сказать.

Влад лежал бледный в желтизну с посиневшими губами. С тёмными провалами глаз и с запавшими висками. Лицо покрывала испарина. А его отчаянно бьющаяся жилка на шее болезненно отдавалась во мне острым желанием помочь.

Я кричала тебе, Владислав, в отчаянии и горе: «Уходи навсегда!» А сейчас прошу, молю тебя: «Живи!»

Живи своей жизнью! Пытайся вернуть свою Иру! Заработай для неё столько денег, чтобы ей больше не лезло! Но живи! Пожалуйста! Не уходи навсегда!..

Машина подпрыгнула на кочке по дороге и Влада немного тряхнуло, несмотря на амортизаторы.

Он застонал и приоткрыл глаза, поворачивая голову в мою сторону. Его взгляд, вначале неосознанный, немного прояснился, и Влад меня узнал, нахмурившись.

А меня отпустило. Не то, чтобы я совсем успокоилась, нет. Но уверенность, что ничего страшного не произойдёт и невероятная усталость накрыли меня, словно одеялом.

Ватным. Тяжёлым и тёплым, как в далёком детстве. Таким, под которым абсолютно безопасно и спокойно. Тепло.

В приёмном покое, ответив на тысячу вопросов, я вырвала минутку, чтобы позвонить на работу и сообщить о непредвиденных обстоятельствах и перезвонить на сотый, наверное, звонок Ярослава.

Яр коротко рыкнул в трубку, что скоро будет на месте, и я успокоилась окончательно. Приедет мой любимый и поможет мне. Можно будет выдохнуть, укутавшись в его объятия.

Я улыбалась невольно своим мечтам, когда ко мне подошёл один из врачей больницы.

– Вы не в курсе, что принимал Владислав? Кроме алкоголя? – спросил врач.

– Я не знаю. Возможно, его сожительница или мама, которая вот-вот подъедет, в курсе, – ответила я.

У меня запросили данные Ирины Андреевны и я всё, что знала, рассказала.

К счастью, наконец-то в приёмный покой влетела взъерошенная Ираида Александровна.

– Что ты сделала с моим сыном? – завопила она, агрессивно.

– Вы мать? Пройдёмте со мной, мне нужны ваши показания. – обратился к ней какой-то мужчина и, подхватив за руку, увёл за собой вдоль по коридору.

А я вышла на улицу и, пройдя немного, запрокинула голову вверх, чтобы найти глазами купол храма царевича Дмитрия при больнице в центре здания.