Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— А по какому делу идём? Мое правительство уже надрало вам задницу?

— Верес Олегович, ну а за что? — усмехнулся он. — Вам у нас плохо?

— Думаешь, у вас такой вкусный кофе и бутерброды?"

"А мужик — из приближенных. Зачем это мне? Дурацкая привычка собирать информацию обо всем, с чем меня сталкивало. Тем более, если не по своей доброй воле. Да и злая воля всегда была мне ближе.

— Я считаю, что дар должен использоваться, — пафосно заявил он.

— Осуждаешь меня? — усмехнулся я. — Ты жил когда-либо с дулом в заднице? Поверь, тебе бы не понравилось.

— Понимаю. Но мы могли бы вас защитить.

— Люди? Меня? — осклабился я.

— Вы нас всегда недооценивали.

— Для этого всегда были основания.

— Согласен. Но нам есть, что предложить.

— Я сегодня заметил, — кивнул я покладисто. — Начальник, а имя у тебя есть?

— Я пытался представиться сегодня…

— И все же?

— Данил.

— Не буду врать, что мне приятно.

— Не утруждайтесь.

На этом я выдохся. Злость и раздражение сцедить не вышло.

Мы поднялись наверх, откуда меня спустили несколькими часами ранее после убедительного монолога руководства этой дыры о том, что мне нужно быть паинькой и помочь людям.

Они, конечно же, в долгу не останутся. Но я не питал иллюзий. Давно. И лучшей наградой за помощь мне станет моя свобода и фора, чтобы успеть замести следы прежде, чем я понадоблюсь кому-то ещё.

Я непроизвольно принюхивался и присматривался ко всему, что поможет спасти жизнь в случае чего. Слабые стороны моих тюремщиков мне были уже более-менее понятны.

У Данила, к примеру, правая рука сильнее левой, а пистолет у него в нагрудной кобуре с левой стороны. На левую ногу он опускается тяжелее. Алкоголь не пьет, не курит, но вот энергетик недавно употребил, а это значит, что он измотан в какой-то степени. Но это если мне предстоит вырубать его первым, конечно…

— Верес Олегович, — Данил толкнул передо мной двери уже знакомого кабинета, и я с удивлением обнаружил, что напротив главного сидит… Давид Горький.

На моё появление он поднялся и протянул мне руку:

— Верес Олегович, здравствуйте.

Я настороженно ответил. Нет, появление Горького здесь обрадовало. Значит, мои наблюдения мне вряд ли понадобятся. Но и обольщаться я не спешил, ведь Давид все же был представителем Высших, а с ними я зарекся иметь дело ещё больше, чем с людьми.

— А ты говорил, — усмехнулся я Данилу.

— Верес Олегович, прошу, проходите, — указал мне владелец кабинета на кресло рядом с Горьким.