Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– Все мои любовницы твоего возраста, и поверь, я знаю, как удовлетворить женщину.

С трудом преодолеваю отчаянное желание подойти к стене и начать биться о неё лбом. Пока не вытряхну из неё весь этот диалог.

– Уходите. Сейчас.

Не мои слова заставили его отступить, отлепить от меня свою клешню. А пролетевшая по комнате вибрация его сотового. Он посмотрел на экран мобильника, отключил входящий. И засунул аппарат обратно в карман.

– Обращайся ко мне по любому вопросу, Василиса. Для тебя я всегда на связи, – игнорируя мои слова, предлагает помощь, о которой я никогда не попрошу.

Потому что вижу, какую плату он потребует взамен. А я никогда не смогу с ним расплатиться. Лучше перегрызу себе вену на руке и истеку кровью.

Когда папа умер, он не заводил подобных разговоров. Но тогда я его и не волновала как сексуальный объект.

Смотрю на него недобро, пока он выметается из квартиры, ощущая невероятных размеров омерзение.

Не успевает за гостем захлопнуться дверь, как трелью звенит домашний телефон.

Рудиментарный аппарат, который ещё десяток лет назад должен был отвалиться. Но по какой-то причине бабка решила его оставить.

Я подняла трубку, чтобы оборвать противную музыку. Не ожидая, что звонок адресован именно мне.

– Алло, – уныло отвечаю, планируя услышать механический голос робота, вещающего о наличии долга за коммуналку.

– Цветочек, какая удача, наконец-то я тебя нашёл, – раздаётся на том конце знакомый голос Ветрянского, – ты же помнишь, что за тобой должок? Пришло время его возвращать.

Глава 6

На ватных ногах я опускаюсь по стене на пол. Сердце так сильно и быстро бьётся, что из-за тока крови рука, сжимавшая телефонную трубку, дрожит.

Взгляд падает на роскошную шубку, что грела мои плечи минувшей ночью. Возможно, она одна способна покрыть долг мамы. А что уж говорить о колье, оставленном в её кармане. Сколько оно может стоить, если бриллианты в нём настоящие?

За долю секунды перед моим ответом я даже прикинула, где находится ближайший ломбард.

– Я расплачусь, – уверенно сообщаю осипшим от напряжения голосом, – сегодня.

На том конце раздаётся скрипящий, как старая дверь, смех. Будто кто-то давно не смазывал петельки. И от этого смеха становится ещё больше не по себе. Ибо мне отлично известно, что долг у меня перед Ветрянским не только денежный. А куда более крупный. Ведь наркоман по моей слёзной просьбе не сообщил Шамилю, кто я такая на самом деле.

– Конечно, Цветочек. Гони сюда свою милую попку.