Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Опустил меня спиной на кровать, нависая.

– Никогда не пробовал целовать девушку после минета, – заключает задумчиво, рассматривая меня. Пробраться бы к нему в голову, прочитать мысли. Но, не имея такой возможности, протягиваю руку, запуская пальцы в густые тёмные волосы. Забавно, что они у него тоже немного вьются.

– И как? – Отчего-то испытываю неуместное смущение. Зато, когда стояла перед ним на коленях с членом во рту, ничего подобного не ощущала.

Шамиль проводит носом по изгибу моей шеи, вдыхая. Горячие губы продолжают дорожку из поцелуев ниже.

К груди. Вбирает в рот напряжённый сосок. Посасывая, сжимая зубами нежную плоть в наказание за мой вопрос.

Отрывается от меня. Поднимая глаза, дуя на возбуждённую кожу. И очерчивает языком покрытую пупырышками ареолу.

На смену щемящей нежности приходит отрезвляющая грубость, когда его ладонь накрывает грудь. А пальцы оттягивают сосок.

– Необычно, – отвечает непринуждённо, когда я уже забыла вопрос. И заодно все буквы алфавита.

Неутихшее напряжение вновь закручивается внизу живота, причиняя боль.

Хочется скорее получить разрядку. И когда горячая, влажная головка члена оказывается между ног, с губ срывается протяжный стон.

Неосознанно двигаю бёдрами, ожидая, когда он войдёт в меня. Но вместо этого Шамиль уводит мои руки за голову, сдерживая их. Чтобы не рыпалась.

Хмурюсь. Ничего не понимаю. Лишь испытывая беззащитность.

Резко выдыхаю, когда возбуждённая, напряжённая плоть начинает скользить по клитору. Слишком больно от неудовлетворённого желания.

Слишком сладко.

Ощущаю, как под моей задницей образуется лужица. Смазка стекает по бёдрам. Клитор и губки пульсируют. Приподнимаю бёдра выше, пытаясь насадиться на член. Почувствовать его твёрдость в себе. Каждую венку. Каждый сантиметр горячей плоти.

– Шамиль, пожалуйста, – молю, облизывая губы, ловя его сумасшедший взгляд. Тёмный. Он впился в меня глазами, будто наблюдать за мной его самое любимое занятие. И этого ему вполне достаточно, чтобы получать удовольствие.

Его язык касается моих губ, словно он желает слизать мои мольбы. Попробовать их на вкус. Но не более того. Это не ласка. Это лакомство.

– Знаешь, о чём я мечтаю с тех пор, как увидел тебя, Маугли?

Смотрю на него затаившись. Отыскав ту точку соприкосновения наших тел, когда от трения клитора по его плоти я ловлю кайф.

– Когда ты сидела на полу у моей двери с порванными коленками.

– О чём? – едва соображая, спрашиваю.

Его глаза почти чёрные. Порочные. Пугающие.