Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Никто мне за это не доплатит, но я была новичком и хотела произвести хорошее впечатление. Звонков о стрельбе не поступало, так же, как и слухов. Никаких других жертв, свидетелей и звонков на 911. Как я поняла, это было в порядке вещей. Это город. У его изнанки своя жизнь. Как в Вегасе. Всё, что происходит там, там и остаётся.

Какое-то время я еще порылась в базах данных. Ричер — не совсем обычная фамилия, и я подумала, что комбинация Джек-прочерк-Ричер, вероятно, будет еще менее распространена. Но данных о нём не было.

Говоря другими словами, все ответы были отрицательными. У парня не было ни телефона, ни машины, ни лодки, ни трейлера, ни кредитной истории, ни дома, ни страховки. Ничего. Было лишь несколько давних записей с военной службы. Он был офицером военной полиции, служил в основном в подразделении по расследованию уголовных преступлений, имел несколько наград, что вначале вызвало у меня теплое чувство, но затем обеспокоило. Тринадцать лет честной службы, и вот теперь он не имеет своего дома, ранен в бок и носит одежду настолько грязную, что больница вынуждена была сжечь её.

Это не совсем то, что хочет услышать новенький детектив в свой первый день работы.

Было уже темно, когда я вернулась в больницу. На пятом этаже я обнаружила, что великан проснулся. Я знала его имя, поэтому представилась сама, чтобы наладить контакт. Так сказать, попыталась быть вежливой. Я сказала ему, что должна составить отчет — так положено, и спросила его, как всё случилось.

Он ответил:

— Я ничего не помню.

"Это было похоже на правду, физическая травма может вызвать ретроградную амнезию. Но я не поверила. У меня возникло чувство, что он что-то недоговаривает. Я начала понимать, почему его досье такое тонкое. Придётся хорошо поработать, чтобы прояснить кое-какие детали. Если честно, меня это устраивает. Я получила повышение по службе, потому что я хороший следователь. И мне нравится решать сложные задачи. Один мой старый приятель говорил, что на моей надгробной плите нужно написать: Заговорит любой.

Я попросила:

— Помогите мне в этом.

Он взглянул на меня своими ясными голубыми глазами. Какой бы коктейль из болеутоляющих они ни использовали, это не подействовало на его способность размышлять. Его взгляд был беззаботным и дружелюбным, и в то же время мрачным и опасным, мудрым и наивным, дружеским и хищным. У меня появилось ощущение, что он знает сотню способов помочь мне и столько же способов покончить со мной.