Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Совершенно очевидно, что каждый из них для выполнения пожеланий царя Аккада нуждался в военной поддержке. Ее оказывало ему войско, численность которого могла варьироваться, но которое состояло из аккадцев. Красноречивым доказательством этого является археологическая находка, сделанная в Телль-Браке, что в верхнем течении реки Хабур. В этом городе, контролировавшем основные северо-западные торговые пути и позволявшем столице сохранять власть над «Верхней страной», Нарам-Суэн (или, возможно, кто-то из его преемников) построил внушительное здание протяженностью почти в гектар.

Судя по его архитектурным особенностям и наличию многочисленных хранилищ, в городе стоял внушительный гарнизон, одной из задач которого был сбор и хранение переправляемых в Аккад товаров.

Подобная система управления нуждалась в значительной концентрации власти и множестве чиновников, заставлявших работать громоздкую бюрократическую машину. Однако в действительности реальной властью обладал только царь, передававший ее часть своим «представителям» (энси), которые должны были использовать ее так, как он пожелает.

"Одним из наиболее выдающихся нововведений, появившихся в аккадский период, как раз и было это поразительное возвышение царя, взвалившего на себя ответственность за все «четыре стороны света». Древняя шумерская система управления перестала существовать, в Месопотамии стали править монархи в прямом смысле этого слова. Более того, царь стал считаться одной из космических сил и уподобляться богам – существам, способным управлять всей вселенной.

Поэтому нет ничего удивительного в том, что в правление III династии Ура существовали культы Саргона, Римуша, Маништушу и Нарам-Суэна, а последний в своих надписях называл себя «богом Аккада», «супругом Иштар-Аннунит» и приказывал ставить перед своим именем клинописный знак, который можно перевести как «бог». Разобравшись в том, что представляло собой это обожествление, мы придем к следующему выводу: оно не предполагало изменение природы царя, речь шла о смене его функций, ибо теперь он стал выполнять для своих подданных ту же роль, что и боги для всего человечества, – творца, культурного героя, повелителя всего хорошего и плохого в их жизни.

Ибо теперь в его подданных превратились все люди. Это своего рода «функциональное» обожествление проявилось, например, в том, что аккадские цари приказывали добавлять свои имена к именам богов, которыми клялись при подписании договоров.