Львиная доля изобличающих меня свидетельств приходилась на показания моего коллеги Суровцева, который к моменту моего ареста был мертв уже в течение недели, а органы на сигнал среагировали моментально… Я считаю, что кто-то прикрылся моим хорошим знакомым, имели место подтасовки с фальсификацией, но этого предпочли не заметить…
Сосновский смутился, замолчал. Платов разглядывал его все с тем же любопытством.
— Виноват, товарищ майор, — выдавил заключенный, — конечно, это несущественно…
— Присаживайтесь, — кивнул Платов.
— Будем считать, что мы познакомились… товарищи офицеры. Всех вас, конечно, интересует мысль: что происходит? Варианты — от самого худшего до самого лучшего. Прошу запомнить: обвинения с вас не снимаются, вы по-прежнему виновны перед Родиной. Вас не восстанавливают в званиях, должностях, не возвращают награды. Но у вас есть шанс искупить вину и даже полностью ее смыть… надеюсь, не кровью. Давайте забудем, что с вами происходило и что вам пришлось пережить. Это не имеет отношения к тому, что будет.
У нас не репрессируют без оснований, и вы это ясно должны понимать. Существует нечто большее, чем судьба отдельно взятого человека.
Никто из вас не признал свою вину, не подписал показания и не свидетельствовал против коллег. Не буду говорить, хорошо это или плохо. Но вы упрямы, стойки и последовательны в своей позиции. У вас неплохие послужные списки… до ареста, разумеется. Вы имеете заслуги, можете работать головой, руками, участвовали в боевых действиях либо по роду деятельности имели к ним отношение.
Все вы хорошо владеете немецким языком, можете работать в разных условиях. С сегодняшнего дня вы — специальная группа для выполнения особо важных заданий. Группа подчиняется лично наркому внутренних дел. Непосредственное руководство осуществляю я. Забудьте про свое прошлое — его нет и никогда не было. Действовать будете под собственными именами — незачем плодить сущности и все усложнять. Но это будете уже не вы — прошу вслушаться в мои слова. Прежние личности сгинули в тюремных камерах и отдаленных исправительно-трудовых лагерях.
Их нет, про них забыли. Повторяю — у вас ОСОБАЯ группа. Особые полномочия, особая поддержка, право игнорировать любые приказы, если они исходят не от меня или наркома. В работе руководствоваться только целесообразностью. Про остальные категории, включая мораль и совесть, рекомендую забыть. На кону безопасность государства. В случае провала вам никто не поможет — это вы тоже должны понимать.
