Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Майлза трясло от гнева, когда он прочел о том, как тот самый Черный Пират поймал Кэтлин, когда она вышла на крыльцо своего дома в усадьбе в Каролине, и как она упала со ступенек и ребенок, который жил в ней, погиб.

Майлз с гордостью читал, как она ворвалась в тюрьму, в которую посадили ее мужа, неправедно обвиненного во всех злодеяниях, что были на счету у Черного Пирата. Майлз отчетливо представлял ее: в бриджах и тунике, с распущенными по плечам пшеничными волосами и заткнутым за ремень пистолем.

Нетрудно было представить и последующую за этим сцену воссоединения, описанную лишь в общих чертах. Кэтлин только сообщила о том, что пригрозила пристрелить шерифа, если он войдет, так что встреча Эрика и Кэтлин в тусклом свете тюремной камеры прошла без посторонних."

"Но на этом рассказ не заканчивался, и далее Майлз все чаще находил свидетельства того, что мать продолжала письмо с трудом. В нескольких местах чернила были размыты слезами, кое-где строки оставались недописанными — Кэтлин не находила слов.

И по мере того как он читал, Майлз яснее понимал причину запинок. Она пыталась разгадать человека, которого называли Черным Пиратом, человека, который вместе с ее дядей Оуэном жаждал разрушить ее жизнь и жизнь ее близких. Но, как бы осторожно Кэтлин ни подбирала слова, Майлз понял, что под маской Черного Пирата выступал жестокий и кровожадный верзила по фамилии Кларк, человек, который изнасиловал Кэтлин, когда та была еще совсем юной девочкой.

В ту пору Кларк был матросом на корабле ее отца. Уличенный в своем преступлении, он был приговорен командой к страшной смерти: вначале его выпороли, а потом, связанного, посадили в лодку и бросили в открытом море, но…

«Но ненависть и жажда возмездия — мощные стимулы к жизни. Может, благодаря им он и остался жив. Шесть лет прошло, а Кларк, которого мы считали давно погибшим, вынашивал свои планы мести, и только ждал часа, чтобы расправиться со мной и папой.

Судьба свела его с дядей Оуэном, и они заключили свой дьявольский союз. В результате я лишилась отца и того, кто должен был стать моим первенцем.

Мой дорогой сын, трудно матери признаваться в том, что она вступила в брак, будучи не невинной девушкой, а женщиной, которую грубо и жестоко использовали, но то, что я пережила в юности с Кларком, оставило глубокий след в моей душе. Я возненавидела мужчин и поклялась никогда не иметь близости ни с кем.