Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Это для вас сигнал будет — как среди дня запрут магазин, значит, должны и его привезти туда вскоре. Он мне сказал, что продумал всё до тонкости, каждую детальку обмозговал…

— Он, гад, лучше бы раньше мозговал, как псам в руки не даваться, — буркнул сердито горбун.

— Это я не знаю, я говорю то, чего он мне велел передать. Значит, план у него такой: введут его в магазин и дверь изнутри прикроют, а вы в это время тем же макаром, что в прошлый раз, войдёте через подвал в подсобку. Машина должна на пустыре за магазин отчалиться.

Когда он с операми спустится в подсобку, вы их там всех переколете и спокойно чёрным ходом наружу выйдете. Вот и вся его задумка. Сил, он сказал, наверняка хватит, потому что главное в этом деле — неожиданность…

Тишина наступила гробовая, и я даже забыл на минуту про Левченко, а ведь я его вместе со всеми приглашал в засаду — на смерть. И он-то с моим планом вряд ли согласится. Но это от меня уже не зависело, я сделал всё, что мог.

Все молчали и смотрели на горбуна, и мгновения эти были бесконечны.

— Толково придумано, — сказал наконец убийца Тягунов. Ему, наверное, казалось несложным заколоть трёх-четырёх оперативников.

— «Толково! Толково»! — заорал, передразнивая его, горбун, и белые дёсны его обнажились в жутком оскале. — У них тоже пушки имеются! Половину наших укокать там могут…

— Риск — благородное дело, — спокойно сказал Тягунов. — Нас ведь где-то обязательно укокают…

— Типун тебе на язык, холера одноглазая! — крикнул горбун. — Перекокают от глупости вашей! Кабы слушали меня, дуроломы безмозглые, жили бы как у Христа за пазухой!

Потом он повернулся ко мне и спросил раздражённо:

— А больше тебе Фокс ничего не говорил?

— Больше ничего.

Только Ане велел передать, чтобы она сказала: он за всю компанию хомут на себя надевать не желает, ему вышака брать на одного скучно. Если не захотят его отбить, он с себя чалму сымет — всех отдаст…

— Н-да, н-да, хорошие делишки пошли, — забарабанил горбун сухими костистыми пальцами по столу, и дробь его звучала тревогой.

Потом повернулся к банде: — Ну что, какие есть мнения, господа хорошие?

Аня сразу сказала:

— Вы просто обязаны спасти его…

— Ты-то помолчи! Ты под пули-то ментов, чай, не полезешь.

— Это не женское дело! А своё дело я лучше вас делала, все денежки через меня к вам прибежали! — она кричала в голос, на истерике, судорожно рвались крылья носа, посинело лицо. — И такой же голос, как все, имею!..

— А у нас тут не избирательный участок! — стукнул по столу горбун.