– Второй вопрос: почему их надо освобождать? А третий вопрос: зачем это надо русам?"
"– Захватила же Новороссия Англию, прости, Господи, – машинально перекрестился Афанасий, вспомнив о запретном слове. – Затем присоединила к себе добрую половину Северной Европы, недавно Палестину с Аравией, Северную Индию. Чем славяне северной Европы лучше славян южной Европы, страдающих под игом турецким? Это не считая освобождения Крыма, Крита, Кипра? Значит, судьба православных славян магаданцам не безразлична, раз проливали кровь, освобождая тысячи рабов?
– Вот прямо в твоем вопросе, владыко, мой ответ спрятан, – грустно улыбнулся Головлев своим мыслям по поводу возможного будущего русских «захватов».
– Начнем с первого вопроса: захотят ли православные греки нашей свободы? Ты жил в Крыму, кто там торговал православными рабами? Исключительно христиане – греки и армяне, которых не смущало православие их товара. И продавали они русских рабов почти всегда мусульманам, что их никак не волновало.
Захотят ли такие христианские торговцы, проживающие ныне в Турции, лишиться своего заработка, ты же знаешь, что рабство у нас запрещено? А простые сербы, болгары, греки, которые целыми селениями уходят под власть турок, избегая гнета своих единоверных господ? Пока они живут под властью турок спокойнее и богаче, чем жили под властью своих единоверцев, наше освобождением им не нужно. Да, сербские жупаны, болгарские князья и греческие номархи с радостью примут освобождение своих бывших владений от турок.
Но эти владения им нужны самим, хотя проливать свою кровь за свободу будущих подданных они не желают, предпочитая служить туркам или венским эрцгерцогам. – Наместник взглянул на собеседника и увидел полное понимание своих слов. – Проливать кровь русов за чужие интересы я не дам, пока жив.
Рабов освобождать и освобождать целые страны – огромная разница, – продолжил свою мысль Головлев, расхаживая по кабинету.
Эта привычка выработалась у него как желание избавиться от сидячего образа жизни. – Бывших рабов мы привезли к себе на Остров, дали жилье, работу, чтобы они с нами жили честно и справедливо. Они простые люди, они так и станут жить. А захотят ли жить с нами «освобожденные» греки, сербы, болгары и прочие южные славяне? Они помнят свои страны, у них есть свои князья и помещики.
