А то есть ещё второй номер, потом третий, и так пока всё отделение не кончится. А так нет пулемёта и проблем тоже нет. Кстати о пулемётах. Фрица заткнули, но и наш замолчал.
— Федя, дегтярь справа, проверь. Лёха заряжающий. Сашка снарядный. — Быстро раздаю команды, и навожу миномёт правее.
— Огонь!
— Выстрел! — Дальше кидаю по две мины, на каждое деление угломера, смещая ствол вправо, перекрывая сектор. Федя добрался. Ага, заработало.
— Что у нас с минами? Остаток.
— Три штуки всего.
— Хреново. Занять позицию на краю ложбинки, огонь из карабинов вести без команды.
— Быстро осматриваю наш сектор обстрела, и смещаю угломер по максимуму влево. Три оставшиеся мины, выстреливаю сам, и занимаю место рядом с Ежами. Патроны ещё остались, так что повоюем. А кто говорил, что будет легко?"
"Постепенно рядом с нами начинали концентрироваться оставшиеся в живых бойцы, поэтому занимаем оборону полукругом, отстреливаясь в основном из винтовок и карабинов. Справа приполз дядя Фёдор, волоча на себе раненого пулемётчика.
Оттуда же нарисовался и Ерёма с тремя бойцами. Двое подползли с левого фланга. Дело дошло до гранат, что охладило пыл наступающих в центре, а вот с флангов нас обходили, просачиваясь по нескольку гансов за раз. Да оно и не мудрено, при таком количестве бойцов на километр фронта, всё-таки лес, и пулемёты тут особо не пляшут. Занимаем круговую оборону, и отбиваемся последними боеприпасами. В карабине у меня последняя обойма, один магазин из вальтера я уже расстрелял, пока есть минутка, перезаряжаю его, достав кисет с патронами из кармана.
Нормальные люди там махорку хранят, а у меня своя заначка. Ёжики поначалу удивились, подумав странное. — Тут пёрнуть некогда, а командир курить собрался. — Но увидев, что я достал из кисета, удивились ещё больше, но виду не подали.
Ну, вот и всё. Нас осталось пятеро, целых, и почти невредимых. И собрались мы все в ложбинке вокруг нашего «самовара», не чайку попить, а ощетинившись по кругу штыками винтовок и стволами карабинов, своеобразной звездой.
Братцы Ёжики может ещё колючками. В обоймах последние патроны, в кармане у меня последняя граната. Кисет я «искурил», так что и пистолет уже пустой. У Феди тоже. Фрицы нас окружили, но вперёд не лезут, желающие попробовали, но быстро кончились, остальные сидят вокруг, и лениво стреляют в сторону нашего убежища. Гранаты не кидают только потому, что это чревато последствиями для немецкого организма.
