С тылами вообще творилось что-то непонятное, приехавший вечером старшина батареи, так никого и не нашёл, по крайней мере, на старом месте, в лесу у станции Балабаново, никого и ничего уже не было.
Ночью пехотинцы сменили позиции, бросив свои ямки у шоссе и, оттянувшись назад, используя подбитые танки, как бронированные огневые точки, выкопав под ними окопчики и установив там ручные пулемёты. Естественно танков на всех не хватило, поэтому большая часть бойцов окапывалась на открытом месте, от «БОТа» до «БОТа», так что оборонительная линия была довольно замысловатой.
На левом фланге оборона проходила по опушке лесного массива, приближаясь к шоссе на сотню, а где и ближе шагов и загибая фланг, утыкалась в небольшую речушку, возле деревушки Пекино. Трасса плавно отворачивала на юг, а наша оборонительная линия, соответственно на восток. По другую сторону дороги, тянулся овраг, который повернув под углом девяносто градусов, впадал в реку Протва.
Наш полк находился на стыке с 5-й дивизией народного ополчения, поэтому дальше на юг, Боровское шоссе контролировала уже она.
После того как немцы заняли село Ермолино, ширина стыка соответственно увеличилась, мы откатились на север, а 5-я ДНО на восток, так что локтевой связи между нами не было, и разрыв составил около километра, а может и больше. Но и воспользоваться этим разрывом, фрицы особо не могли, лес, речка и болота, такой возможности не давали. Небольшие подразделения, конечно, могли просочиться и «пошалить» в тылу, но нам на эти шалости было глубоко насрать, всё равно от этих тылов толку было ноль целых, хрен десятых, мы их и сами найти не могли, так пусть хоть противник поищет.
Нам бы со своими проблемами разобраться.
Пока пехота улучшает позиции, мы ищем снаряды и хороним своих погибших. Приехавший старшина, развил бурную деятельность, поэтому выделив в его расположение людей, в основном примкнувших к нам пехотинцев, а также ездовых, формируем расчёт нашего единственного орудия. Из оставшихся людей создаём нештатный пулемётный взвод, командиром которого Ванька назначает меня.
Как единственный выживший «офицер», он поднялся до командира батареи. Во взводе у меня три пулемёта, один из которых мы сняли с подбитой четвёрки, да и патронами нас мёртвые панцерманы обеспечили. В отделении у сержанта Волохова выжили только наводчик, заряжающий и Малыш, который окаянил где-то с пулемётом, поэтому передаю Мишке всех недостающих номеров, забрав себе одного Емелю.
