Луны на небе уже не было, так что больше надеемся на тот фейерверк, что устроили немцы, запуская осветительные ракеты на парашютах, с той стороны реки. «Светляки» у нас были и свои, но пока не хотелось демаскировать наши позиции. Несмотря на свист и разрывы мин слева, взрыв гранаты справа, я всё-таки расслышал, так что минут через пять, когда мы приняли вправо на сотню метров и заняли новую позицию, я запускаю осветительную ракету в сторону леса. Когда звёздка практически полностью догорела, замечаю какое-то шевеление на опушке.
Вторую ракету запуливаю уже ближе к цели, потом третью, ну и вдогон ей красную — сигнальную. Противник видимо выдвигался от брода, и чтобы не блудить по ночному лесу, воспользовался заброшенной дорожкой, вот на выходе-то мы его и подловили. Кеша не подвёл, и с дистанции триста метров, выпустил в ту сторону целый магазин. Ну а когда в ответ раздались выстрелы из немецких карабинов и пулемётов, сомнения, возникшие у меня поначалу, развеялись сами собой. Судя по плотности огня, противника было не меньше взвода, и он начинал развёртываться для атаки, правда как-то медленно и неуверенно, какая может быть уверенность, если командовать практически некому.
Ну а когда на месте стреляющих пулемётов, стали вырастать кусты разрывов фугасных снарядов, фрицы видимо решили пойти в «контратаку», то бишь, сменить направление и ретироваться обратно в лес. Только после этого удалось перевести дух, и оторваться от прицела своего ППД. И хоть с такого расстояния стрелять из ПП было почти бесполезно, но всё равно, плотности огня я добавил.
Да и когда у тебя над башкой свистят пули, тебе без разницы, автоматные они, или пулемётные, чувствуешь себя неуютно, тем более знаешь и видишь, что стреляют в тебя. Правда стрелял я одиночными, часто нажимая на курок, так что если и не попал, то кого-нибудь всё равно напугал. А потом и сам чуть не испугался.
— С кем вы тут воюете? — задал кто-то вопрос, подойдя сзади. Я чуть заикой не стал. А развернувшись на голос, маленько не выпустил в говорившего остаток патронов, но вовремя узнал начальника штаба.
Правда, если палец на спусковом крючке я в последний момент удержал, зато малый боцманский загиб оттарабанил со скоростью автоматной очереди, добавив в конце монолога.
— … грёбаные фрицы.
— Я конечно понимаю товарищ сержант всю вашу ненависть к немецко-фашистским захватчикам, только не могли бы вы, выражаться яснее, без всяких непонятных артиллерийских терминов.
