– Ладно, не об этом речь. Постарайтесь, чтобы во время своих посещений, он больше пил и был поразговорчивее. Кстати, как он себя ведёт в этих случаях?
– Хам, пьёт, хвалится, ругается, ну и всё лезет под юбку, она «передёрнулась» от отвращения."
"– Мой совет побольше наливайте и побольше восхищайтесь этим уродом. В этом Ваше спасение, советую как специалист. Такие субчики любят «хвост пораспускать» перед такими униженными… Сутенёр хренов. Но ничего недолго ему командовать Вами, топтать Вас и других женщин.
Обещаю, он помолчал, Вам, всё понятно?
Женщина закивала головой, в её глазах зажглась надежда…
– Ну, тогда мы прощаемся. Вот, возьмите номер телефона, по нему будете рассказывать, пока не отвяжитесь. Советую, очень советую этот номер вызубрить, а бумажку сжечь и как можно скорее. Ясно?
Вошёл технарь, взглянул на Фёдора Ивановича, тот развернулся и вышел.
Прошло два дня, всё чего было запланировано, уже сделано, оставалось только ждать.
По всем признакам это ожидание не должно быть долгим, киллер наверняка начал действовать. К сожалению, командир из предосторожности насторожить его, приказал Алексу прекратить работу по нему. Так что вся надежда оставалась на устроенную западню. Фёдор Иванович непрерывно отслеживал ситуацию, по мере возможности «укреплял» западню. Стояло определённо затишье, какое бывает в природе перед бурей, штормом.
И этого затишья не выдержало самое слабое звено в цепи, выстроенное Фёдором Ивановичем. Попавший в психологический капкан, насмерть напуганный, в сущности слабый, ничтожный человечек, вознесённый наверх, он по настойчивым советам приближённых, слез с горшка, решил действовать, приказывать. Будучи как все, кто сумел отхватить за преданность своему сюзерену и Вашингтонскому обкому кусок народного достояния, он отлично понимал всё равно придётся отвечать.
А он, вынырнувший из серости, безвестности, страшно боялся этой ответственности. Боялся до ужаса, до паники, до колик в животе. Объявившаяся неожиданно для него опасность пусть и не от кинутого и ограбленного им народа, а от наркобаронов приводила его то в бешенство, то в отчаяние, то в панику. В один из таких моментов генерал услышал, вернее, увидел это ничтожество «во всей его красе».
