Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Засыпало с головой и утрамбовало под грудой несбыточных надежд.

А все потому, что честность не входила в его планы. Совесть спала. Боюсь, ее вообще никогда у него не было.

Макар — трус. Лжец. Эгоистичный подонок, которого я по наивной глупости боготворила.

— Ну и кого ты подвозил? Как ее хоть звали? — тихо вымолвила.

С особым вниманием я отслеживала каждый его вдох, каждое движение. Улавливала каждый взмах длинных ресниц, наблюдала за мимикой, пока он изображал из себя неподвижную статую.

Бесполезно.

У него лицо — маска. Ноль эмоций. Ни один мускул не шелохнулся.

А мне же реальность едва ли руки не заламывала. Я истошно кричала внутри себя. Проклинала тот момент, когда повелась на его обманчивое очарование.

Слезы топили меня изнутри. Я вся состояла из соленой влаги, тем не менее я всячески старалась не показывать, насколько трудно мне было смотреть на него и не видеть ничего, кроме полнейшего безразличия. Невыносимо трудно, но я держалась. Разваливалась на куски, превращаясь в груду развалин, но делала вид, будто ничто не сможет меня сломить.

— Кого ты подвозил? Кого ты так подвозил, что не услышал, как я тебе звонила? — выдавила я из себя.

Отмерев, Макар существенно напрягся. Плечи его приподнялись, грудь напружинилась, взгляд стал жестким и непримиримым.

Очевидно, он начал понимать, что от той доверчивой дурочки, кем я была все это время, не осталось и следа. Что случившееся — вовсе не то, на что я смогу спокойно закрыть глаза.

— Прости...

— произнес он после затяжной паузы.

И та маска на его лице дала первую трещину. Крепко зажмурившись, он скорчился в мученической гримасе.

— За что? — затаила дыхание, готовясь к сбросу атомной бомбы.

Внезапно Макара затрясло. В нем клокотала злоба. Он злился на себя...

Ну надо же.

Он отошел к стене и, задрав голову к потолку, одним выдохом вытолкнул из легких весь воздух. Пройдясь нервным жестом по темно-русым курчавым волосам, он сплел пальцы в замок на затылке.

Казалось, в таком положении Макар простоял целую вечность.

Он долгое время просто молчал. Мучил нас обоих, а потом напугал меня проявленной агрессией.

— С-с-у-у-ука, — процедил он, хорошенько приложившись кулаком в дверь гардеробной.

Удар был таким мощным, что на деревянном полотне осталась вмятина, а на его костяшках появились кровавые ссадины.

Развернулся, посмотрел на меня, а во взгляде читалось:

""Это конец. Всему конец. Ты вынудила меня. Вот и хавай теперь.