Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

И задал следующий вопрос: – Откуда ты знал, что Портняков будет проезжать именно в это время по улице Нефтяников?

– Его вел Санай, он у него сидел на хвосте от самого дома. А мне по рации передавал его маршрут.

– Кто дал команду убить Портнякова?

– Дима Большой. А ему кто – меня не колышет. Мое дело маленькое.

– Да, такое маленькое, что на десять лет точно потянет. В последнюю ходку сколько отбарабанил?

– Семь лет, от звонка до звонка.

Турецкий и Грязнов вышли.

– Галя как раз вчера читала дело о гибели Портнякова, – сказал Грязнов.

– Против него ведь тоже было возбуждено уголовное дело. За «превышение должностных полномочий». Сначала я думал, что слухи о его художествах преувеличены. Но факты подтвердились, он действительно построил на бюджетные деньги семьдесят два коттеджа на берегу Черного моря и продал их. А денежки себе. Кстати, львиную долю денег он успел перевести в швейцарский банк. И собирался в ближайшее время ими там воспользоваться.

– Откуда известно?

– У него в загранпаспорте уже стояла швейцарская виза.

– Он что, собирался там остаться?

– Вряд ли. Виза на две недели. А по окончании действия визы его при первой же проверке выдворили бы из страны. Думаю, хотел просто отдохнуть, пошиковать. Да не успел.

– Понятно.

Вот и сбылись «пророческие» слова Певцева, когда он с Сатановским говорил, что народу может не понравиться, если Портняков тоже окажется вором. Только «народом» он считал именно себя. Поскольку это он дал команду убить Портнякова. С согласия Сатановского, естественно.

Дима Большой на допросе подтвердил, что указание убрать Портнякова он получил именно от Певцева.

– А остальные бандиты ведь тоже раскалываются… Наши следователи даже особых усилий не прилагают.

– Еще бы, если их главарь рот открыл, чего им играть в несознанку? Раз уж загремели, им только и светит, что срок мотать. Так что теперь стараться будут, закладывать друг друга, топить, чтобы на меньший срок попасть.

В гостиницу Грязнов и Турецкий вернулись в одиннадцатом часу. В номере Грязнова делились впечатлениями трудного дня, вспоминая особенно яркие эпизоды.

– Ты знаешь, Слава, что мне не дает покоя? – вдруг перебил сам себя Александр Борисович. – Мы с тобой до сих пор не выяснили истинное имя Зорге. Человек провел такую грандиозную работу, жизнью рисковал ради дела, а мы его называем чужим именем. Пора бы уже познакомиться по-настоящему. Утром свяжемся с ним, пускай представится.

Грязнов согласно кивнул:

– Пускай, страна должна знать своих героев.