Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Смешно мне, видите ли, показалось, ха-ха, за что боролся, на то и напоролся. И в лоб не влетело, что Диму постигнет та же участь…

Эмилия Львовна заплакала, и Лиза, не зная как утешить, просто взяла вдову за руку.

Впрочем, женщина быстро справилась с волнением, вытерла слезы и улыбнулась.

В тот день у них был запланирован еще визит к жене Кривицкого, перед которым они заехали в отдел, чтобы растрепавшийся после землекопных работ Зиганшин привел себя в порядок.

Легкомысленные джинсы и футболку пришлось сменить на форму, и это простое действие сыграло им на руку.

Вдова Кривицкого оказалась дамой совсем из другого теста, чем Эмилия Львовна, и не жаловала плебс, но подполковничьи погоны на рубашке Зиганшина впечатлили ее.

Высокая и статная, она смотрела на гостей с выражением холодного отчаяния и, пригласив в гостиную, обставленную с довольно безвкусной роскошью, не предложила ни чаю, ни кофе.

– Что вам еще от меня нужно? – спросила она трагическим тоном. – Вам недостаточно, что мой муж погиб из-за того, что вы не справляетесь с работой? Недостаточно, что вы мне вымотали всю душу во время следствия, когда я еле живая была от горя, а вы все ходили и задавали мне оскорбительные вопросы? Вы как-то еще хотите причинить мне боль?"

"– Лично я вижу вас впервые, мадам, – сказал Зиганшин развязно, – но если действия моих коллег показались вам обидными, прошу прощения.

Лиза потупилась, чтобы скрыть улыбку. Вдова Кривицкого из той многочисленной категории людей, которым главное – назначить виноватого, причем в поисках этого самого виноватого они обычно путают причину со следствием.

Заболел – виноваты врачи, умер – виноваты они же, убит – виноваты полицейские. А то, что врачи и полицейские появляются уже после того, как человек заболел или убит, это мелочь, которой вполне можно пренебречь.

Вдова тихо застонала и поморщилась так, будто у нее заболели зубы, но Лиза поняла, что это должно выражать боль утраты.