Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

И мне даже не обидно, что мнением своим со мной Зверята не поделились, наверняка, по своей обычной мужской самоуверенности, решив, что я и так все знаю и со всем согласна.

И теперь удивляются.

И злятся.

- И мы – нет, Котен, - Ромка неожиданно опускается на колени передо мной, кладет свои большие ладони на бедра, чуть сжимает, смотрит в глаза, серьезно так, напряженно, - мы – нет. Ты пойми…

Он ищет слова, но тут на подлокотник кресла ставит колено Дима, трогает мой подбородок, разворачивая к себе.

- Ты пойми, что мы – не ангелы, Эль, - продолжает он, спокойно и внушительно, - мы – те еще засранцы, и , вообще-то отец прав, обвиняя нас во всех смертных. Не конкретно в этом случае, но, после гибели мамы… Мы сорвались и , пока взрослели, много чего натворили. А он нас все время вытаскивал.

Наверно, ему надоело. Наверно, он правильно сделал. И сейчас тоже, когда забрал наши хаты. Мы их не заработали. Он прав, что мы не особо думали о нем, только о себе. Мы развлекались, как хотели. И да, девчонок не раз делили. Нам это нравится, ты поняла сразу ведь?

Я киваю. Не то, чтоб мне приятно это слушать, но ничего нового. Конечно, я сразу, еще в самую первую нашу ночь, осознала, что у братьев опыт в этом вопросе нехилый.

И развлекаются они так частенько.

- Но , Эль, - руки Ромки ползут вверх по бедрам, я опять смотрю на него, - это было до тебя, пойми. С тобой нас унесло. Буквально. Я никогда не думал, что буду так… Из-за девчонки… Что буду таким…

Я смотрю, как пальцы, крупные, красивые, добираются до болтов на джинсах, начинают их расстегивать, один за другим, и это вообще неправильно и не к месту сейчас! Но в животе уже не горячо даже, а больно до невозможности, губы сохнут.

Подбородок опять поддевает палец Димки:

- Ты нас с ума свела, Элли. Сразу же. Мы тебя год искали. Неужели ты думаешь, что мы тебя теперь отпустим? Мы тебя хотим не только в постель.