Как только хозяин не изгалялся над собой! Нет, это ж надо: пробежать по стене целых пять шагов, с силой оттолкнуться, удачно приземлиться на руки – и после всего этого досадливо морщиться и недовольно качать головой! Девушке было абсолютно непонятно: ну для чего же такие мучения? И уж тем более непонятно, с чего такая досада. С такой высоты сверзиться и ничего себе не сломать – уже удача немалая, а тут…
Бум!"
"Непроизвольно вздрогнув от резкого звука, горничная тихо вздохнула, жалея молодого князя. Это ведь не гимнастика, это истязания какие-то! Единственное, что приходило в голову, – именно так и выглядят господские причуды.
Которые к тому же еще и не получаются именно так, как желается. Впрочем, все эти скачки по стенам и валяние на полу достаточно быстро закончились, а на смену им пришло более интересное зрелище. Дюжины полторы пеньковых канатов, свободно висящих на разной высоте и немного напоминающих своеобразные лесные заросли. И мужчина, танцующий среди них свой завораживающий танец – медленный вальс с коротким клинком.
Размеренные движения, перетекающие друг в друга плавно и неторопливо; полузакрытые глаза, словно бы князь прислушивается к тихой мелодии; и только иногда – мгновенный высверк лезвия. Со стороны казалось, что это просто безобиднейшее развлечение, не несущее в себе ни малейшей угрозы – просто молодой аристократ освежает некоторые навыки светской жизни, перед посещением очередного приема или бала. Казалось. Если бы не толстые куски крученой пеньки, время от времени отлетающие в сторону от легчайшего с виду касания узкого клинка.
Такого мимолетного, такого незаметного… Глядя на обрубки канатов, легко можно было представить, как безобиднейшее на первый вид движение распахивает живую плоть до костей, как незаметный тычок ножом пробивает что-то очень важное внутри такого хрупкого и нежного человеческого тела.
– Х-ха!
Танец закончился, и нож покинул руку своего хозяина. С тем чтобы до половины войти в изрядно разлохмаченную предыдущими встречами мишень на стене. Глядя, как Александр Яковлевич задумчиво переводит взгляд с офицерской шашки на саблю, а потом и обратно, тайная зрительница предвкушающе пошевелилась, устраиваясь поудобнее на узкой и твердой перекладине.
Эта часть занятий ей нравилась больше всего, уступая разве что дружеским поединкам хозяина со своим другом Долгиным. К ее большому огорчению, в основном они проходили на кулачках да ножах, а длинными клинками мужчины предпочитали звенеть исключительно на свежем воздухе.
