Пускай теперь они помучаются! Вот так, а теперь все это подровняем, уложим обратно да на веревочку завяжем. Красота!
– Господин следователь? Вы у себя?
Закрыв рукой глаза и непроизвольно сгорбившись, чиновник длинно-длинно вздохнул (за что мне все это!), а на выдохе пробормотал… вернее, взмолился, искренне, и от всей души:
– Господи, дай мне сил!.."
"Весна в Сестрорецк пришла так резко, что многие просто-таки опоздали ее встретить. Еще утром они шли на работу по серому, ноздревато-рыхлому снежку, в обед радовались яркому солнышку, а обратно домой пришлось плюхать по моментально образовавшимся лужам, жидкой грязи и прочим весенним радостям.
И ведь действительно радовались! Тому, что Хозяин еще прошлым летом приказал отсыпать единственную дорогу из поселка на фабрику гравием и прочей каменной мелочью. Если бы не это… Мастеровые-старожилы прекрасно помнили, как липкая глинистая земля, взбитая множеством ног в вязкую сметанообразную массу, с неимоверной легкостью засасывала в себя их сапоги и ботинки.
А вот отпускала неохотно, зачастую оставляя себе на память подметки и каблуки. Чуть лучше обстояло дело с передвижением у начальствующего состава фабрики – их жалованье вполне позволяло кататься на экипаже как на работу, так и с нее. И совсем хорошо было фабричной верхушке: если поселковую дорогу укрепили только гравием, то путь от проходной до полутора дюжин аккуратных домиков-коттеджей выложили полноценной брусчаткой. Причем так хитро, что, к примеру, снег с нее сдувался ветром.
А вода или впитывалась, или скатывалась на обочины. Против жидкой грязи, конечно, средств не было, но и она на дороге почти отсутствовала – все же людей в двухэтажных домах проживало очень мало, едва-едва полная сотня наберется. В отличие от фабричного поселка, который распирало прямо как на дрожжах. Каждый день у заводской управы толкались и кучковались люди, приехавшие попытать счастья. Крестьяне, оголодавшие за зиму до такого состояния, что решились оставить привычный уклад жизни и свою землю, потому что лучше уж сорваться в полную неизвестность, чем гарантированно помереть на пороге родной избы.
Мастеровые, прибывшие в поисках лучшей жизни из Питера, Тулы и даже Москвы – слухи о Сестрорецкой фабрике конечно же нагло врали, но вдруг все-таки не во всем?
А в некотором отдалении от управы жались друг к другу молодые девушки и женщины, также набравшиеся смелости попытать своего счастья.
