Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Так я ещё никогда не ходила… Мягко, грациозно и до тошноты вызывающе. Даже длинная юбка и целомудренная блузка не стали помехой для того, чтобы у доброй половины аудитории, той, что была мужеского пола, загорелись глаза. А виновник, что разглагольствовал, сначала смотрел на меня с ехидной ухмылкой, но чем ближе я подходила, тем больше блёкла она, пока не пропала вовсе, оставив на лице лишь растерянность.

Я нагнула у стола так, чтобы грудь коснулась деревянной поверхности, оттянула ворот блузки, как если бы мне вдруг стало жутко душно.

Глаза парня медленно заскользили вниз, зрачки заполнили почти всю радужку, и дыхание вдруг стало частым и поверхностным. Рот сам собой приоткрылся, и я протянула пальчики с идеальными ноготками, придерживая его подбородок:

– Знаешь, дорогой, – произнесла нараспев. – Для того, чтобы соблазнять тоже нужны мозги, а вот тебе они больше не понадобятся. Потому что всего за пару минут я, заметь, без посторонней помощи, превратила их в жидкий кисель.

Резко выпрямилась и вернулась на своё место, с удовольствием вслушиваясь в гробовое молчание.

Правда, длилось оно не долго к моему сожалению.

Кто-то присвистнул, кто-то хлопнул в ладоши, констатируя свершившийся факт:

– Марик, а ты поплыл!

Но вышеупомянутый Марик мириться с сим фактом не пожелал. С грохотом отодвинул скамью, на которой сидел и подошёл ко мне именно в тот момент, когда я успела занять свой стул. Он нагнулся низко, сильной ладонью зафиксировав кисть моей левой руки и буквально прорычал:

– Слушай ты, шлюха! Не смей отрабатывать на мне свои умения! Иначе…

Договорить он не успел, взбунтовавшаяся во мне злость нашла выход, для меня довольно непривычный.

Я свободной рукой накрыла его, от чего парень болезненно дёрнулся. Сцепленные руки загорелись слабым голубоватым светом, и я точно знала – Марику больно.

– Ещё раз подойдёшь ко мне – отправишься прямиком к ректору в кабинет! – Я угрожала наобум, потому что не знала, вступиться ли начальство за самую нерадивую подчинённую, какую только можно было найти, или же нет.

Марик всё так же был зол, но руку отдёрнул, окинул меня свирепым взглядом и вышел из аудитории, с грохотом захлопнув дверь.

Остальные притихли, словно мышки, и я, стараясь не дрожать от нахлынувших эмоций, произнесла:

– Я не мешаю вам, вы не мешаете мне. И все будут счастливы.

Кто-то кивнул в ответ, кто-то опасливо покосился на мои сложенные на столе ладони, но поднимать шум больше никто не стал, и я посчитала это маленькой победой.