Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Я заметил, что когда вы слишком пристально изучаете кого-то, это сильно нервирует. Игнорировать это невозможно.

– В самом деле? – удивленно вскинулась Влада.

– Ага. На себе проверено.

– Изви… – Я поднял руку, останавливая и напоминая. Она запнулась и, усмехнувшись, замотала головой. – То есть я немного не контролирую себя в некоторые моменты и не замечаю некоторые вещи.

– Ага, я так и понял после того, как вы босиком топали по коридорам в отделе. Мне-то в принципе пофиг, но на многих это произвело впечатление.

– Ясно. Я должна это больше контролировать, – Влада сильно нахмурилась, будто не просто старалась сделать умственную пометку, а буквально высечь это на камне.

– Так, опять притормаживаем! – скомандовал я. – Вывести кого-то из равновесия это далеко не всегда плохо, а иногда даже весьма полезно, если это преступник. Но есть пара нюансов. Мне бы хотелось быть готовым к таким моментам. Скажем, если вы видите: перед вами убийца, сделайте мне знак какой-то, что ли.

– Знак? Подмигнуть дважды или чихнуть? – развеселилась женщина.

– Мы это позже продумаем, – отмахнулся я. – Главное договориться в принципе. Просто я, как более опытный член нашего тандема, буду принимать решение – «прессовать» ли дальше этого человека вашим вниманием или пока не надо. Вы же должны понимать, что не все будут реагировать как Сысоевы и паскудник Гомон, то бишь устраивая истерики и качая права. Кто-то может и напасть на вас. Контингент-то у нас тот еще.

– Антон, я не настолько беззащитна, как может показаться на первый взгляд, – возразила Влада.

– Да неужели? – Я демонстративно и почти вызывающе пробежался глазами по ее почти истощенному, хрупкому телу, но женщина нисколько от этого не смутилась.

Наоборот, когда наши взгляды пересеклись, в меня врезался поток уже знакомой энергии. Хотя, нет, в этот раз совершенно другой. Если до этого накрывало шоком, так, словно в тебя влетают с разбегу, без всяких преград проникая внутрь, лишая любой защиты и сдирая все слои защиты, то теперь это скорее было какое-то общее мгновенное замораживание разума и вслед за ним и всех функций тела.

Язык одеревенел, горло сжало как в тисках, легкие заледенели, а единственным звуком было неумолимо замедляющееся сердцебиение. Из всех эмоций доступны оказались лишь паника и тоска. Обе острые, животные, лишающие способности мыслить. А потом Влада резко выдохнула, часто заморгав, и все пропало. Как будто кто-то резко сдернул удушливое ледяное покрывало.