Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Мы отправимся в провинцию, туда, где жили прежде. Я продам украшения и наймем экипаж. Не выйду за Риверса, пусть и не надеяться поживиться за мой счет в очередной раз. Я… - сказала и осеклась, услышав как тихо щелкнула, закрываясь, дверь в мои покои. Затем так же тихо в замочной скважине провернулся ключ.

- Тильда! – ахнула я.

Нянюшка опрометью бросилась к двери, схватилась за ручку, дернула, но дверь осталась закрытой.

- Нас заперли, - произнесла она.

- Кто-то подслушивал! – я резко поднялась на ноги, подошла к двери и отодвинув в сторону няню, с силой ударила кулаком по двери, крикнув: - Немедленно отоприте! Что за шутки такие?

За дверью послышались какие-то звуки, затем раздался сдавленный смешок и голос Беттани произнес:

- Боюсь, госпожа, вам придется оставаться у себя до самой свадьбы.

Леди Иден не придет в восторг, когда узнает о ваших планах. А я, уж будьте уверены, все ей расскажу. Все-все! – горничная неприятно хихикнула, а я, не удержавшись, снова забила в дверь кулаками.

- Немедленно открой, Беттани! Ты не имеешь права! Ты…

Но ответом был только тихий смех горничной.

"- Успокойтесь, леди Бичем, - сказала она. – Сейчас я позову хозяйку и хозяина. С ними поговорите. А я всего лишь выполняю свою работу. Так мне было велено, госпожа!

Я прильнула ухом к двери, успев услышать звук тихих удаляющихся шагов и сердце, пропустив удар, упало куда-то вниз вместе с надеждой и моими мечтами о счастье и свободе.

Глава 3

Я оказалась в самом настоящем заточении. Все, что мне позволяли – это спускаться к завтраку, обеду и ужину, а затем, под присмотром какого-то странного нового слуги, от которого просто фонило магией, я возвращалась в свои покои.

Там я ждала своей участи в компании книг, вышивания и окна, за которым оставался весь мир.

Опекуны не дали мне и шанса на выбор. Все попытки заговорить с ними по поводу свадьбы и прочего, пресекались на корню. Тетушка сразу закатывала глаза и заявляла, что я неблагодарная особа и что из-за меня она того и гляди лишится чувств, а дядюшка хмуро глядел и спокойно повторял, что если я не перестану противиться судьбе, то дни до свадьбы проведу в своих покоях наедине с собственными мыслями.

- Вы не имеете права! – крикнула я во время одной из трапез, когда за столом собралась вся семья. За окном был вечер, а у меня в душе царила ночь и гнев. На себя, за то что бессильна против подлости родни, на опекунов, которые разорили и продали меня, и на весь мир. А еще на графа, посмевшего купить меня, как игрушку.