Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– Но, по словам Семена, Висельник появится ровно в полночь, значит, будем действовать сами. Как и всегда.

Я неохотно кивнул. Все время что-то шло не по плану, и это выбивало из колеи. В этот раз я очень надеялся на Семена, а, видимо, зря.

За минуту до наступления полуночи Кики рассыпал около дерева соль, образуя круг. Мы так и не выяснили, сможет ли соль защитить от разгневанных отпечатков памяти или сущностей, поэтому друг решил попробовать использовать ее еще раз. Никто из нас не был против этого, наоборот, все, скорее всего, надеялись, что чудодейственный круг спасет, если что.

Поэтому ровно в полночь мы стояли в его центре и ждали прихода мертвеца."

"И Висельник, в отличие от Семена, явился. Как и мертвячка с Мещанова ключа, он словно собрался из воздуха, стал плотным и будто живым. Мы, как завороженные, смотрели на этот сгусток энергии заблудшей души, а Висельник не отводил взгляда от внезапно появившейся на ветке веревочной петли.

Испытание началось…

* * *Когда отпечаток памяти вдруг встрепенулся и потянул бледные руки к петле на дереве, мы дружно вздрогнули.

Никто не пытался заговорить. Все внимательно наблюдали за тем, что будет происходить дальше.

Висельник подставил небольшую табуретку под веревку – видимо, готовился тщательно и заранее, – аккуратно встал на нее и накинул петлю себе на шею. Прежде чем совершить непоправимое, он дернул веревку несколько раз, проверяя, насколько прочно она завязана. Потом он ненадолго замер, глядя в одну точку. О чем думал мужчина, понять было несложно, скорее всего, в этот момент вся жизнь проносилась у него перед глазами.

Но отчего он решился на такой страшный поступок?

Навскидку я дал бы ему лет сорок пять. Немолодой, но подтянутый и жилистый мужчина. Одет в старомодный серый брючный костюм и светлую рубашку, с галстуком в красно-синюю полоску. Выбор парадного костюма – а он выглядел именно праздничным – еще раз говорил о том, что, перед тем как свести счеты с жизнью, Висельник тщательно все продумал.

Глядя на мужчину в петле, я чувствовал, как спазм сводит живот.

Понимал, что уже ничем не смогу ему помочь, не утешу, не отговорю от опрометчивого поступка. Этот человек умрет, как умирал уже сотни или тысячи раз. Но это не успокаивало, а, наоборот, окатывало чувством безысходности и беспомощности, словно ледяной водой.

Тем временем Висельник прикрыл глаза и перекрестился, что-то пробормотав себе под нос. А затем шагнул с табурета, словно сиганул в пропасть…

Зрелище оказалось ужасающим.