Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

В этот момент я ощутил такое сильное одиночество, что защемило в груди.

Я быстро натянул на себя футболку и спортивные штаны и выбежал из дома. Хотел дойти до Тимофеевны, но понял: раз свет в окнах не горит, все спят. Страх с каждой минутой все больше овладевал мной, зубы стучали совсем не от холода.

Еще находясь в сонном бреду, я видел свет. Решил, что кто-то посветил мне в комнату фонариком, а иначе что это могло быть? Еще немного подумав, заверил себя, что, кроме бабушки, посветить никто не мог, а значит, она находилась в саду.

Мое окно именно на сад и смотрело. Размышлять, что она там делала ночью, я не стал. Мне хотелось как можно скорее ее отыскать.

– Ба? – тихо позвал я, пробираясь через заросли малины.

Собственный голос прозвучал как чужой, и я поежился. В кромешной темноте любой хруст сухих сучьев казался зловещим, поэтому я старался не издавать лишний раз ни звука. Бабушкин сад трудно было назвать очень ухоженным, но и совсем запущенным он не был.

Казалось, что прогуливаешься по небольшому лесочку. Высокие осины и березки соседствовали с кустами вишни и малины. Вот только меня страшили подобные прогулки ночью.

– Ба, ты где?

Нога поехала на чем-то влажном. Я глухо вскрикнул и отпрянул в сторону, прижавшись спиной к березе. Свет от фонаря на телефоне выхватил из темноты лоскут ткани, и я с ужасом осознал, что на земле валяется бабушкин фартук. Белый, в мелкий красный цветок. Сомнений не было, что это он, потому что я сотню раз видел, как бабушка в нем готовит.

Дрожащей рукой я поднял замусоленный фартук. Выглядел он так, словно пролежал здесь не один месяц. Покрытая плесенью ткань слепилась в однородную массу, с одной стороны которой запеклась кровь.

– Твою мать!

Я бросил фартук и быстро-быстро обтер руку о штанину. Во рту собралась слюна, и я понял, что если еще хоть недолго останусь здесь, вдыхая запах гнили и железа, то меня вырвет. Я развернулся, намереваясь уйти, и нос к носу столкнулся с бабушкой.

Но как только я ее увидел, понял – она не та, за кого себя выдавала.

– Нет… – прошептал я одними губами и сделал несколько шагов назад.

Куст малины больно ткнул меня в поясницу, но мне было плевать. Существо, прикидывающееся бабушкой, стояло неподвижно. Спутанные волосы паклей нависали на лицо, закрывая глаза. Исцарапанные губы кривились, шепча что-то невразумительное.

Сердце барабанило в глотке, живот свело спазмом.