Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Лучше глазки закрывай,Баю-баюшки-бай-бай.Вот уж все уснули дети,Только ты один не спишь,Непослушное созданье,Шаловливый наш малыш.Баю-бай, баю-бай, засыпай, засыпай.Баю-бай, баю-бай, засыпай, засыпай.– Ее я видел во сне, – прошептал Глеб. – Это точно была она.

Мы подходили все ближе и ближе. В горле пересохло, а язык будто прирос к небу. Сколько я ни встречал мертвецов в этой деревне, страх мой с каждым разом не уменьшался. При виде их душа выворачивалась наизнанку. Хотелось бежать со всех ног, спрятаться под одеяло и больше никогда не высовываться.

Потому что нас с детства учат, что смерть – это конец. Но в Вороньем Гнезде смерть – это начало новой пугающей жизни. Или, если сказать точнее, существования.

Я наступил на ветку, и она хрустнула. Треск, мне показалось, гулким эхом разлетелся по всей округе. Женщина вмиг затихла. Мы замерли. В утренней туманной тишине силуэт мертвячки выглядел настолько пугающе, что тряслись колени. Я не смел даже дышать, не то что предпринять что-либо.

Женщина вдруг встрепенулась, отчего мы все дружно вздрогнули, и снова запела.

Я выдохнул с облегчением, но получил нагоняй от Глеба в виде хмурого взгляда.

Мы уже даже не перешептывались, боялись. Общались друг с другом жестами и все же маленькими шажочками подходили к отпечатку памяти. Когда Рыжий прижал к себе пластиковую бутылку со святой водой и бесшумно открутил крышку, внутри у меня все сжалось от волнения. А когда друг нацелился на мертвячку, я и вовсе беззвучно запротестовал, но было поздно.

Рыжий окатил отпечаток памяти приличной струей святой воды и замер с бутылкой наперевес. Я чуть не заскулил от ужаса.

– Какого?.. – только и вырвалось у меня."

"Время словно замерло. Женщина снова прекратила петь, и я решил, что в этот раз продолжения уже не будет.

Мертвячка стала медленно разворачиваться к нам лицом, и мое сердце глухо бухнуло. Волосы на руках вздыбились, а глаза защипало от боли – я силился не моргать. Сжал фонарик так же крепко, как Кики держал биту, и приготовился ко всему, что нас могло ожидать.

Но то, что мы услышали, всех повергло в шок.

– Мой ребенок, – замогильным голосом произнесла женщина.

Ее помутневшие глаза, словно затянутые утренним туманом, смотрели на нас печально, но с надеждой. Посиневшие и растрескавшиеся губы дрожали.

– Я не могу найти своего ребенка, – снова произнесла она. – Помогите мне.

* * *– И… что будем делать?

Я осмелился подать голос, потому что уже минут пятнадцать ничего не происходило.