Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Но у Эйса оказалась совершенно обезоруживающая улыбка. И смотрел он так, что сердце то невольно замирало, то, наоборот, начинало колотиться быстрее. Или, может, это сказалось долгое одиночество, что она так быстро сломалась, что поддалась влечению.

Зря, конечно, она допустила их сближение. Пыталась ведь избежать, обуздать неуместное влечение, потому что знала — обоим потом будет только хуже, больнее. Но ничего не вышло, не сдержалась. Нырнула в эти отношения как в омут.

Господи, как же хотелось, всё бросить, про всё забыть и просто остаться с ним.

До щемящей боли в груди, до ломоты во всём теле."

"Но Лившиц и Рассохин всё чаще и настойчивее напоминали ей о том, что она должна сделать, отравляя и без того горькие последние дни. И время так неумолимо быстро текло…

— Как только он закончит свою работу полностью, — наказывал ей безопасник, — дожидаешься, когда уйдёт из дома, забираешь его ноутбук, все свои вещи и уходишь. Телефон вместе с симкой сразу выброси. И смотри, только чтобы следов никаких не оставила…

=22.

Таксист высадил её у Крестовоздвиженской церкви. Так велел Рассохин. Спустя десять минут там же её подобрал водитель Лившица. Какой-то новый, незнакомый. Впрочем, ничего удивительного — Марк Аркадьевич постоянно менял приближенных к телу работников: охранников, водителей, даже приходящих горничных. Подозревал каждого, а после Ваниного вторжения стал совсем параноиком.

В машине водитель был не один. Вездесущий безопасник вольготно расположился на заднем сиденье, поджидая её.

Анита открыла дверцу и замешкалась.

Рассохина она знала плохо. Она понятия не имела, кто он, откуда, когда примкнул к Лившицу, есть ли у него вообще какая-то личная жизнь. Даже возраст не смогла бы определить. Невысокий, сухощавый, с совершенно голым блестящим черепом он казался ей то старым, а то — вполне молодым, но неизменно отталкивающим. Одно лицо чего стоит — абсолютно непроницаемая маска. Ни разу она не замечала у Рассохина хоть каких-то эмоций на лице.

Светло-голубые глаза смотрели всегда равнодушно и как будто насквозь. От одного его взгляда нестерпимо хотелось поёжиться и прикрыться.

Когда она ещё работала пресс-секретарём, встречала его редко. Может, пару раз всего и видела. А вот потом их встречи стали частыми и… до жути неприятными. Именно он её инструктировал, а если подозревал в ней хотя бы слабое сопротивление — тотчас угрожал: «Ты помни, сделаешь что-то не так — ответит твой брат».