Так что Сиднейский Кенгуру, можно сказать, возвращался в свою родную стихию. Более изученного соперника, чем акула, подобрать ему было трудно.
Надев акваланги и вооружившись кинжалом, он шлепнулся спиной в бассейн и энергично заработал ластами. Акула едва не задела его своим хвостовым плавником. Сиднейский Кенгуру развернулся к ней лицом и, пристально следя за ее все убыстряющимися виражами сквозь слегка запотелое стекло маски, пошел на сближение. В своем снаряжении он напоминал большую лягушку. Акула становилась все агрессивнее, но по-прежнему избегала открытого столкновения с человеком.
Тогда он атаковал первым. Кинжал австралийца на пол-лезвия вонзился в брюхо коварной хищницы, и она, как ударенная током, отпрянула к противоположной стенке бассейна. Однако запах собственной крови подействовал на нее возбуждающе, и она вернулась к человеку, намереваясь растерзать его своими острыми зубами. Акула перевернулась и, как циркулярная пила, прошлась по руке Сиднейского Кенгуру, отрезав ему два пальца.
Несмотря на боль, он успел увернуться и вонзить ей в глаз свой кинжал. Этот удар и решил исход поединка: под восторженные вопли зрителей Сиднейский Кенгуру добил ее в углу бассейна. Без единой кровинки в лице он выполз на кафельный бортик, оставляя за собой в воде дымно-красный след. Ему тут же оказали медицинскую помощь. Но прежде чем покинуть «ристалище», австралиец потребовал вытащить акулу из воды и выпотрошить ей внутренности, поскольку вместе с пальцами она проглотила его фамильный перстень.
Монахи отнеслись к нему с должным уважением и сделали все, о чем он попросил. Каково же было удивление толпы, когда из утробы акулы извлекли не только драгоценность и два искромсанных человеческих пальца, но и секстант, офицерский морской кортик, а также средневековую китайскую карту из слоновой кости, бог знает как оказавшуюся в желудке хищницы. Предприимчивый сиднеец тут же продал все эти предметы (разумеется, кроме фамильного перстня и пальцев) охочим до экзотических сувениров туристам и, пересчитав вырученные от аукциона деньги, с гримасой боли объявил, что он заканчивает свое выступление.
Заработанной суммы ему оказалось вполне достаточно, чтобы купить новый катер...
Пробил мой час – следующим должен был вступить в борьбу с горным орлом я. Публика вновь переместилась в колизей. Я видел равнодушно-пресыщенные физиономии нуворишей и торговцев белой смертью, слышал искусственный смех их пассий и биение собственного сердца.
