Этот знак безусловного внимания и расположения к моей скромной персоне не остался незамеченным – зрители немедленно разразились аплодисментами, сопровождаемыми свистом, улюлюканьем и топаньем ног. Наверняка Миледи, сидевшая на противоположной стороне колизея, заметила это, но по ее реакции было трудно определить, узнан ли я. По жребию мне достался номер шестнадцатый, а Игнатию – двадцать четвертый, последний. Теперь нам не терпелось узнать, какому порядковому номеру какой зверь соответствует. Но судьи не спешили с обнародованием этой информации, подогревая и без того накаленный до предела зрительский интерес и разжигая страсти среди игроков на тотализаоре.
После небольшого совещания они объявили состав первой пятерки гладиаторов и участника, открывавшего второй тур состязаний. Им оказался бедняга Гарибальди, весь белый как полотно от волнения. Ему выпала незавидная доля – сразиться с двумя американскими стаффодширтерьерами, или, проще говоря, питбулями, которые славятся тем, что если бросаются на своего противника, идут до конца.
Накануне нам пришлось стать свидетелями того, как был затравлен питами огромный гималайский медведь со сточенными клыками. Косолапый подмял под себя двух, но третий мертвой хваткой вцепился ему в горло и захлебнулся медвежьей кровью.
Для схватки с питбулями Гарибальди не без колебаний выбрал конский секач – холодное оружие, относящееся к категории больших ножей. Это, собственно, и был большой нож с широким лезвием, «крейсерским» носом и длинной деревянной рукоятью.
Помахав им в воздухе, Гарибальди через гладиаторский вход проник в клетку. Верзила с массивной фишурой бывшего стрит-файтера, профессионального «завсегдатая» восьмиугольного ринга, ударил в огромный, в два человеческих роста, гонг. Вслед за этим из низкого бокового коридорчика с рычанием выскочили питы. Пробуксовав на повороте своими коротенькими ножками, они впились глазами в Гарибальди и, как по команде, ринулись в атаку... Одного из них тут же рассек почти надвое острый секач, зато второй успел исполосовать зубами руку бойца.
Сухожилия обнажились, как скрипичные струны. Гарибальди, превозмогая боль, ухитрился перехватить древко ножа другой рукой и отскочить в сторону. Пит в прыжке проскочил мимо, но мгновенно исправил свою ошибку и попытался добраться до шеи отважного итальянца.
Его челюсти клацнули в нескольких сантиметрах от кадыка Гарибальди, но конский секач настиг свирепого пса в полете, распоров ему брюхо от головы до хвоста.
