Приказ – огонь на поражение читать онлайн

Знаете, наверное, как бывает в некоторых учреждениях: стоит начальству куда-нибудь отлучиться, как младшие чины тотчас же начинают проявлять инициативу и находят себе на пятую точку приключения.

В этом случае получилось примерно так же. Команда проводила старшего и отправилась по распорядку на боевое слаживание.

И сразу же, едва добрались до окраины Заводского района и замаскировали БРДМ для стоянки, напоролись на нехороших типов. Вернее сказать, Лиза их обнаружила, баловалась с тепловизором и засекла.

– Ребята! Какая славная погода! И вон в тех развалинах пять точечек ползают!

Ребята приняли к сведению и ломанулись проверять.

В общем-то, ничего там особенного не было: два наших прапора привезли троим местным товарищам с десяток противотанковых мин и ящик тротиловых шашек. Прапора приехали на «ЗИЛе», а товарищи имели «УАЗ», «стволы» и вполне ратный вид.

Наши славные парни ничего другого не придумали, как тотчас же, «не отходя от кассы», начать операцию.

Товарищи оказались удивительно проворными, но обстановку оценили неправильно, схватились за «стволы» и пожелали умереть как солдаты. А прапоров взяли в плен.

Пленных допрашивал Петрушин, и был он немножко не в настроении из-за того, что не удалось взять «духов» живьём. В результате один из пленных умер от сердечного приступа, а второй сошёл с ума. Наглухо, без перспективы к ремиссии.

– Они так жалобно кричали, – задумчиво рассматривая ухоженные коготки, поведала Иванову законопослушная Лиза. – И плакали, как албанские дети. Я пожалела их и предложила пристрелить. Но Женя – бессердечный, чёрствый человек…

– Молодцы, – бесстрастно похвалил Иванов. – «Духов» завалили. Прапоров угробили. Результат – ноль. Вы так славно умеете обрубать концы…

– Ситуация так сложилась, – пожал плечами психолог.

– Да, запросто, – подхватил Вася Крюков. – Я бы в два счёта пришпандорил маяк к их «УАЗу». Там проползти-то всего ничего было. Потом можно было бы элементарно пропасти этих индюков издали…

Петрушин чувствовал себя виноватым. Оправдываться он не стал, но внешне был искренне печален.