Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– Давайте помогу, – буркнул капитан, принимая у старушки сетку и ожидая, пока та справится с ключом и дверью. – Сроду бы не подумал, что у вас такой разбойничий дом.

– Милай. – Старушка, еще не потерявшая памяти, а значит, и рассудка, не без сожаления поклацала вставной челюстью. – С сорокового года в этом доме похоронили шестьдесят четыре человека. Сорок четыре убито на войне, а девятнадцать отошли своей смертью. Какой же он разбойничий?

– Откуда такая статистика? – опешил муровец.

– Старшая по дому, положено.

Давай бидон. Ходют, ходют… Сегодня к Михаилу тип один заглядывал. В куртке, как у тебя, только не матерчатой, а кожаной.

– В черной, да?

– Да. И с мехом на воротнике, – качнула головой старуха. – Лиса бритая. Голубая.

– В смысле – норка, верно? – предположил Сидельников. Такие мужские куртки он видел. – Продолжайте…

– Ты не больно-то понужай! – рассердилась старуха. – Чего продолжать-то? Увидела я его, через двор сначала Мишка прошел, потом этот, с лисой. А сейчас отпусти-ка ты меня по-хорошему, пока я без молока не осталась…

Сидельников, оставшись уже в одиночестве, еще один пролет спускался в раздумьях, а потом вдруг остановился, и глаза его словно подернулись пленкой.

Он взялся рукой за перила, и на минуту могло даже показаться, что опер боится упасть.

– Этого не может быть.

Подумав еще немного, он дошел до выхода, прикурил, чтобы не на ветру, и перед тем, как за его спиной захлопнулась дверь, проговорил:

– Хотя почему не может? Очень даже может.

К трем часам Кряжин снова собрал группу.

Сам он до этого времени скитался по городу, прихватив Сидельникова. С некоторых пор такая привязанность следователя к муровцу стала вызывать у майора «убойного» отдела ГУВД некоторую ревность. Сразу после того, как Желябин расставил приоритеты в мотивации поведения следователя Генпрокуратуры. Кряжин казался ему человеком глубоко порядочным, не склонным к коварству в отношении подчиненных и в любой момент совместной работы знающим то, о чем сам Желябин даже не догадывался.

Кирилл однажды предположил, что такие интеллектуальные познания московского гостя напрямую связаны с опытом и стажем работы, однако тут же от этой мысли отрекся, потому как сам не раз встречал и председателей судов, отправленных в почетную отставку и так и не познавших нравственность и правосудие, и милиционеров-пенсионеров, которые прослужили не один десяток лет, но так и не поняли смысл своей работы. В Кряжине же все было органично связано и гармонично устроено.